— Что?

— Ничего не выйдет, — грубо отрезаю.

Уверен, что с выводами не ошибся!

— Вы назначили мне свидание, а после перенесли.

— Это смертный приговор? По нашему законодательству мне светит вышка с конфискацией имущества? Каторга? Химия? Рудники? Помилуйте, кто виноват в том, что встреча сорвалась. Я сообщил об этом, кажется, заранее.

— Она настолько хороша…

Что перешла дорогу хваткой бабе?

— Я правильно понимаю, что теперь мы с каких-таких делов будем обсуждать мою жену?

— Нет, — она внезапно осекается.

— Отлично! Мне подходит. Тогда закончим, пожалуй, на этом. Я все сказал: или мы поступаем так, как предлагаю я, или мы разрываем наше хлипенькое соглашение, при этом Вы объясняетесь с Сашкой, сообщаете ему, что погорячились, и продолжаете соблазнять главу района. Не хочу говорить «окей», но, видимо, другой язык Вам не совсем понятен. Итак?

— Извините меня, — шипит, потупив взгляд.

— Инга, у Вас недостоверная информация обо мне. Мне и лестно, и противно. И все, черт возьми, одновременно.

— Вы чересчур таинственный, Костя, — бухтит, не поднимая глаз. — Что такого? Это современное общество — здесь все равны. Пушкинские времена давно прошли. Признаваться женщине в том, что ей понравился мужчина, больше не стыдно. Да! Вы мне понравились. Я не ждала Вашего развода и отдаю себе отчет в том, что подобное событие — не праздник, не фестиваль и уж, конечно, не повод для скорейшего налаживания новых отношений, но…

— Я семейный человек и придерживаюсь очень жестких принципов в вопросах морали. Я больше несвободен, но и не обременен супругой, от которой можно откреститься, при этом заведя интрижку с деловым партнером, который как будто бы не против. Измены — не про меня, сударыня. И предвосхищая Ваш вопрос скажу, что мой развод произошел по обоюдному согласию. Люди перестали ценить то, что у них было в тот момент, поэтому предпочли расстаться, а не клеить то, что невозможно друг к другу поднести. Я ответил на все интересующие Вас вопрос касательно личной части?

— Костя, я ведь извинилась.

— Строгий домострой!

Тут бы добавить — с недавних пор, но я теперь держусь, помалкиваю и фильтрую выражения, которые могут задеть не только меня, но и ту, которая ни в какую не желает оголяться.

— Я все поняла.

— Замечательно. Значит, поступаем следующим образом. Мы возвращаемся к исходнику, кое-что дорабатываем, обсуждаем окончательные сроки, вносим коррективы или поправки, устраняем, естественно, дефекты, если таковые вдруг по факту нарисуются, а после начинаем разметку и формируем подряды.

— А вот теперь каждое Ваше слово прошло мимо моих ушей, — не стоит утруждаться, все видно по ее лицу, она действительно ни фига сейчас не догоняет.

— Поговорите с Сашей, Инга. Это Вам ясно?

— У нас с ним нет отношений, — настаивает, отрицая.

Бессовестная? Дешевка? Бездарная актриса? Мелочная телка? Продажная? А может, мизерная, но все же стоящая некоторых денег, жалкая подстилка? Или Терехова, акула шмоток, все-таки ошиблась, когда подписала с нами выигрышный для всех контракт?

— Он это понимает? — запустив в карман руку, гоняю телефон, который вибрирует несколько секунд полученным сообщением. Надеюсь, что жена сменила гнев на милость и предоставила компрометирующее видео, которым я мог бы насладиться, пока сегодня вечером буду продавливать гостиничную кровать.

— Надеюсь.

— Александр — деловой и разумный, очень грамотный человек, — хоть и с бешеным темпераментом и язвительным языком — не стану говорить об этом, очки он в состоянии самостоятельно набрать без чьей-либо помощи, — который не заслуживает того, чтобы его водили за нос, ожидая лучшей партии. Это бизнес, Инга, и уж точно ничего личного. Поэтому…

— Поужинайте со мной, Костя. Пожалуйста! Вы ведь должны мне, — грозит, как малому ребенку, пальцем. — Сорванное свидание и Ваш скорый матримониальный союз подорвали мою нервную систему.

— Идите в отпуск, деловая женщина. На сегодня, — поднимаю руку и подношу под женский нос огромные часы, — мой рабочий день закончен. Всего хорошего. Не стоит писать мне в личку двусмысленные послания. Когда все будет готово, а я буду удовлетворен имеющимся результатом, с Вами свяжется мой представитель и…

— Увы, увы, увы…

Стерва улыбается? Ну что ж, дело, как говорят, ее, а мне пора проведать забронированную комнату в местном гостиничном хозяйстве…

Ася кружится, накинув на тело небесно-голубую тонкую, почти прозрачную, материю, выставляет в колене согнутую ножку на носок, аккуратно прогибается в спине, при этом вспучивает грудь, прикрытую легкой тканью. Она опять поет? По крайней мере, я точно слышу тихое и монотонное о чем-то бормотание. У жены распущены волосы, концы которых подпрыгивают на упругой попе, которой она крутит, пока рисуется перед очень качественной камерой.