Я открыл рот. Вначале я не мог выдавить из себя ни звука. Мое лицо было совершенно мокро от дождя, но в горле у меня была пустынная сухость и комок удивления. Джейн смотрела на меня, не улыбаясь, а свет начал угасать. Вскоре я ее уже почти не видел: бледное пятно ладони на цепи качелей, неясное очертание плеча, волны развевающихся волос…

— Джейн, — прошептал я. Боже, как я был перепуган. Качели замедляли свои колебания. Затем цепи неожиданно перестали скрипеть.

— Джейн! — закричал я. На секунду страх снова потерять ее победил весь накопившийся испуг. Если она была здесь на самом деле, если благодаря каким-то адским силам она все еще была здесь, если она все еще томится в чистилище или в потустороннем мире, если она все еще не совсем умерла, то, может быть…

Я не позвал ее снова. Я хотел, но что-то меня удержало. Качели качнулись еще пару раз и замерли. Я посмотрел на них, а потом медленно подошел к ним и положил руку на мокрый деревянный поручень. На нем не было ничего, никакого следа, который сказал бы мне, что там кто-то сидел. Два углубления, протертые в сиденье, были заполнены водой.

— Джейн, — выдавил я в третий раз, вполголоса, но при этом у меня уже не было чувства, что Джейн где-то близко. И я не был уверен, что действительно хочу вызвать ее сюда. Для чего ей возвращаться? Ее изуродованное тело уже больше месяца разлагается в гробу. Ей уже не вернуть себе свое прежнее земное воплощение. Так действительно ли я хотел, чтобы она посещала дом и сад, чтобы она преследовала меня своим присутствием? Когда-то она жила, но теперь она была мертва, а умершие не должны возвращаться в мир живых.

Я не позвал ее еще и по другой причине. Я припомнил, что Эдвард Уордвелл сказал мне несколько часов назад в Салеме. «Знаете ли вы, что Грейнитхед до 1703 года назывался „Восстание Из Мертвых“?»

Промокший и глубоко потрясенный, я вернулся домой. Прежде, чем войти внутрь, я посмотрел на прикрытые ставни спальни. Мне показалось, что я замечаю голубовато-белое свечение, но наверно это было иллюзией. Ведь каждый кошмар должен когда-то закончиться.

Однако у меня было ужасное ощущение, что мой кошмар только начинается.

Джордж открыл дверь и удивленно посмотрел на меня.

— Немного поздновато для карт, Джон. Мы как раз собирались на сегодня закончить. Но если хочешь выпить с нами рюмочку перед сном…

Я вошел в холл и остановился, промокший, озябший, дрожа, как жертва автомобильной катастрофы.

— Что с тобой? — спросил Джордж. — Ты не простыл на этом дожде? Разве у тебя нет непромокаемого плаща?

Я повернулся и посмотрел на него, но я не знал, что сказать. Как я должен был объяснить ему, что я бежал по Аллее Квакеров в темноте, поскальзываясь и спотыкаясь на мокрых камнях так, будто за мной гнались все демоны ада? И что потом ждал возле его дома, пытаясь отдышаться и убеждая себя, что за мной ведь никто не гонится, никакие духи, никакие вампиры, никакие белые мерцающие призраки из гроба.

Джордж взял меня за руку и провел через холл в гостиную. На стенах холла, оклеенных клетчатыми обоями, висели рыболовные дипломы Джорджа и фотографии Джорджа, Кейта Рида и других старожилов Грейнитхед, гордо сыплющих трухой, держа в вытянутых руках огромные камбалы и карпы. В гостиной Кейт Рид допивал у камина последний стакан пива. Пустое инвалидное кресло миссис Маркхем стояло в углу, на сиденье лежали спицы и что-то недовязанное.

— Джоан пошла спать, — сказал Джордж. — Она легко устает, особенно в обществе такого заводилы, как Кейт.

Кейт, седовласый отставной капитан рыбачьего катера, удовлетворенно фыркнул.

— Это я раньше был таким, — улыбнулся он, показывая в улыбке квадратные зубы с коричневыми пятнами от табака. — И раньше Кейт Рид не пропускал ни одной юбки в пределах взгляда, особенно натянутой на молодое мясо. Спроси капитана Рея из «Пир Транзит Компани», он подтвердит.

— Что будешь пить, Джон? — спросил Джордж. — Может, виски? Что-то ты бледно выглядишь.

— Таковы обычные последствия, когда спишь один, — подтвердил Кейт.

Я нащупал поручни дубового, обитого ситцем кресла у камина и повалился в него.

— Не знаю, как вам сказать, — признался я дрожащим неуверенным голосом. Кейт посмотрел на Джорджа, но Джордж только пожал плечами в знак того, что не имеет понятия, в чем дело. — Я… я бежал всю дорогу, заикаясь, выдавил я.

— Бежал? — удивленно повторил Кейт.

Неожиданно я почувствовал, что мне хочется реветь. От облегчения и воспоминания о пережитом страхе на моих глазах показались слезы. Я не ожидал такого дружелюбного приема со стороны двух местных ворчунов, которые обычно относились к чужакам с презрительным высокомерием и оплевывали им ноги, а теперь проявляли ко мне столько заботы.

— Ну, хорошо, Джон, глотни виски и расскажи нам, что случилось, предложил Джордж. Он вручил мне стакан, украшенный изображением корабля под парусами. Я сделал внушительный глоток. Спирт обжег мне горло и желудок так, что я закашлялся, но постепенно дрожь прекратилась, сердце перестало биться судорожно, и я сумел совладать с нарастающей истерией.

— Я прибежал сюда прямо из дома, — сказал я.

— Но почему? — спросил Кейт. — Уж наверно тебе не насыпали перца под хвост? — Он произнес слово «хвост» с четко выраженным акцентом жителей Грейнитхед. — Или дом у тебя горит?