Другое дело, когда кто-то, увидев слабую жертву, шёл и по принципу сильного забирал своё, но, стремясь удовлетворить свои амбиции, либо же уничтожить обидевшегося соперника, решал взять его жизнь в свои руки и полностью обнулить. Таким «вершителям судеб» Первый выносил не менее судьбоносное судебное постановление, отправляя всех, кто бесчинствовал и поощрял подобное, в тюрьму душ. Иной раз целый клан уходил на стирание божественного тела и всё, что оставалось от таких — чистая душа, обнулившаяся и вынужденная начать всё с самого начала. А если при использовании способности допроса и пыток находились связи с тёмными… То душа эта поглощалась Десятым, чтобы спустя время создать ещё одного эволюциониста, что занялся бы новыми исследованиями.

Первый и его Санитары не спешили, как сам Лид в своё время. Медленно и неспеша, шаг за шагом они шли к тем, кому объявили войну, готовясь в любой момент вступить в битву с теми, кто отчаялся и не смог привести на суд верхушку своего клана.

Три сотни — не очень большое количество. Да и бойцы санитаров не были и близко так сильны, как Первый. Шаг за шагом, через кровопролитные сражения, временами погибая и восстанавливаясь в храме возрождения, они шли вперёд.

* * *

Земли Древних. В пятидесяти километрах от стен замка Пещерный клык.

— Как думаешь, сегодня будет битва? — спросил Кхан у меня.

Мы стояли на вершине холма, где разбили маленький осадный лагерь мои Санитары.

— Уверен… Не зря же они собрали столько наёмников… — ответил я ему, отслеживая перемещения тысяч и тысяч воинов, пришедшей за звонкой монетой, в том числе из более сильного региона земель Мифов.

— Может, мы зря вообще позволяем наёмникам вмешиваться в эти битвы? Они только всё усложняют, — задумчиво произнёс мой помощник и соратник, ставший одним из первых наставников в этом загадочном и полном чудес мире.

— В этом-то и дело. Если бы это было легко — какой был бы в этом смысл? Наёмники тоже должны что-то зарабатывать. А тут такая возможность. Впрочем, они всё равно знают, что обречены. Тут те же два клана участвуют, что и в прошлой битве. Уверен, у них даже запасов божественности нет. Они просто мясо, что пришло умереть подороже. К тому же, у пещерного клыка, насколько я знаю, остались весьма солидные запасы дорогостоящих эликсиров, которые они готовы применить в этой битве, в том числе, раздать наёмникам.

— Ах, вот оно как. Это они ограбили караван Зельеваров в прошлом месяце?

— Именно. Причём сделали это прямо на моих глазах, что и стало причиной добавления их клана в наш список. Дурачки, которые даже не поняли, по какому тонкому льду они ходят. А в итоге они решили по этому льду ещё и попрыгать.

— Честно говоря, я думал, что они выдадут своего главу и его заместителей с их советниками, а не решат с нами воевать.

— Они слабаки, хоть и многочисленны. Много в этих землях обосновалось богов со звериным прошлым. И почти все вошли в этот клан. Не знаю, что это — гордость или глупость?

— Возможно, и то и другое. Среди них нет действительно сильных богов. Даже их глава не особо хорош. Скорее, просто пользуется авторитетом среди верхушки клана, за счёт чего и держится.

— Так и есть. И в этом их проблема. Они напринимали очень много ублюдков. Посчитали, что они сильны и могут быть ублюдками среди чужих по праву сильного, а среди своих не будут творить дичь. Ну, все мы ошибаемся. Я дам им шанс, когда они прозреют, увидев истинную мощь Санитаров.

— Хорошо… пойду тоже разомнусь. Надо отточить свой клинок и незримые убийства, — потянулся Кхан и отправился в лагерь.

Мне же осталось лишь наблюдать за тем, как с этой напастью справляются мои соратники. Скорее всего, эта битва станет крупнейшей из всех и самой масштабной. Ко мне уже прибывали посланники от многочисленных кланов из более сильных регионов, заявляя о готовности сотрудничать. Видимо, там чуть больше разбираются в нюансах нашего мира, и слухи активнее передаются от союзника к союзнику. Они знают, кто я такой на самом деле. Знают, какой силой я обладаю. Мне готовы привести всех, на кого я укажу, лишь бы сам клан остался целым и невредимым.

Это, на самом деле, и смешно, и грустно одновременно. Смешно от того, что они ко мне приходят, как какие-то крестьяне из деревни — к злому дракону, и спрашивают: «сколько девственниц вам принести на съедение, чтобы вы оставили нас в покое?»

А печально — от того, что в девяти кланах из десяти есть боги, к которым есть очень большие вопросы, и допрос и пытки им обеспечены. Даже в клане Хирошикайдо такие есть. И немало… И вопрос, что делать? Оставить в покое сильнейших богов, раз уж они стерегут грань, отделяющую наш Фронтир и захваченную часть мира? Или же закон един, и это будет примером для всех и каждого?