В любом случае, вопрос денег нужно было решать.

Район Акихабара, на мой взгляд, более чем полно олицетворяет Японию. Снаружи, на витринах, мы видим разодетых улыбающихся девушек, зазывающих тебя в мейдо-кафе, плакаты с аниме-персонажами, развалы с различной атрибутикой этого вида творчества. Видим потребителей в виде юношей нескладного вида, часто отягощенных толстыми очками и редко ходящих хотя бы парами. Всё это оставляет праздничное, тонкое послевкусие. Люди отдыхают, люди читают, школьницы подрабатывают — идиллия.

Если копнуть чуть глубже, то всё куда мрачнее. Район, на мой взгляд, является мрачной бездной того, куда может пасть ничем не сдерживаемое человеческое воображение. Страх, похоть, фетиши и извращения под яркими глянцевыми обложками изданий и… школьницы, зарабатывающие себе карманные деньги с помощью собственного тела. Последних не так много, но по вечерам их стайки можно встретить по всему Токио. Кто-то продает свидания с собой, кто-то анал и минет, а кто-то предоставляет весь спектр услуг со всеми дополнениями.

Посетив три полуподвальных магазинчика, каждый из которых проводил фейс-контроль перед тем, как впустить возможного клиента, я вынес из них в бумажном пакете почти полмиллиона йен, оставив взамен по паре дискет. С этим пакетом подмышкой сел на электричку, чтобы проехать несколько остановок, затем преодолев остальную часть пути пешком. Зайдя в небольшой магазинчик, расположенный у целого ряда одинаковых стареньких двухэтажных общежитий, я поздоровался с его хозяйкой.

— Добрый день, Каваси-сан.

— О, привет, Акира! — женщина в возрасте около сорока, улыбнулась мне, сдувая прилипшую ко лбу прядь волос, — Ты к нему?

— Да, как обычно. Мне два ящика, пожалуйста. Хотя нет, четыре.

— Опять нарушать закон… — беззлобно пробормотала хозяйка магазина, — Ну что с вами будешь делать!

— Со мной? — я поднял бровь.

— Ой, ну тебя! — на меня махнули рукой, — Иди уже, обогащай дзайбацу! А я пока всё приготовлю.

— Я у вас оставлю, хорошо? — положил я пакет с деньгами под кассу.

В ответ мне лишь махнули рукой.

«Обогащать дзайбацу» я пошёл в ближайшее комби, сетевой магазин, в котором можно было найти не только продукты, но и кучу бытовых мелочей. Мне нужно было только съестное, в виде заварных пакетов лапши, закусок и снеков. Набрал два огромных пакета, выходить пришлось боком под удивленный взгляд кассира. Эти пакеты я отволок на второй этаж одного из общежитий, поставив перед дверью, на которой гордо красовалась цифра «4». Постучав в неё условным стуком, я ушёл назад к Каваси-сан.

Четверка. В Японии считается цифрой смерти. Жилец той квартиры считает, что она отпугивает тех, кто мог бы постучать в дверь. Правильно, кстати, делает.

— Спасибо тебе, что дружишь с моим придурком, — пробормочет Каваси-сан, глядя, как я беру первые пару ящиков с пивом.

— Мы не друзья, а деловые партнеры, — поправлю её я, выходя из магазинчика.

— Иди уже, цундере… — добродушно ухмыльнется она вслед.

На самом деле, я отношусь к ней лучше, чем к тому, кому несу пиво, но я не вижу ни единой причины давать женщине знать об этом.

Пакетов с продуктами перед дверью в квартиру номер «4» уже не было, но дверь была заперта. Как обычно. Пришлось стучать другим условным стуком. Знай бы его кто другой, ему пришлось бы еще стоять под дверью, ожидая, пока хозяин решится её открыть… но засевший внутри знал меня и знал, что будет, если не откроет. Поэтому дверь распахнулась.

На сантиметр.

Вздохнув, я несильно пихнул дверь коленом так, чтобы владелец квартиры получил по лбу, а затем и сам впихнулся внутрь вместе с пивом, пока Каваси Дайсуке скулил на полу, потирая лоб. Поставив пиво на страдальца (больше было некуда), я, сходив за второй парой ящиков, запер двери, а потом, обернувшись, слегка пнул его по заднице.

— Снова мусора набрал? — сухо и брезгливо осведомился я, — Тебе вынести пакет — меньше минуты. Мог бы глубокой ночью встать и всё перетаскать. Свинья.

Действительно, небольшая, как и все прочие в этом доме, квартира была разделена на одну относительно свободную треть, занятую разнообразной компьютерной техникой, перед которой жилец сидел прямо на футоне, а всё остальное место, кроме дорожки в туалет, было забито туго перевязанными мусорными мешками. Когда-то мешков тут не было и, если уж вспомнить те времена, тогда я заработал себе неплохой срок за насильственные действия над японским гражданином.