— Фух, — вытер пот со лба дед. — Напугала ты меня.

— Значит, тебе без меня будет лучше? — еле слышно проговорила женщина.

Николай Николаевич зашел в комнату, сел рядом с женой на матрас, положенный прямо на бетонный пол, и, прижавшись к ее плечу своим плечом, сказал:

— С ума сошла? Я даже не представляю свою жизнь без тебя. Это же просто слова. Шестой десяток пошел, как женаты. Знаешь, это секрет нашего с тобой счастья.

— То, что ты придурок? — улыбнулась сквозь слезы Тамара.

— То, что ничего в себе не держим, — Никник приобнял супругу, и та положила голову ему на плечо. — Сразу говорим друг другу всё, что думаем. Обговариваем все вопросы на месте и не копим обиду и непонимание. И потом, я уже слишком стар и в одиночку навряд ли долго протяну.

— Если меня не станет раньше, — продолжила Тамара. — Пообещай никуда не уходить с этой станции. Народ здесь другой. Не такой, как везде. Они тебе помогут, думаю, им можно довериться. Отдай им наш схрон и пусть закрепят за тобой место в убежище. Понял ме... ня. Пооб... ещ... ай. Гррр... Кхм... Гррр.

Бабка вдруг захрипела, закашлялась, голос ее изменился, стал грубее, и слова начали обрываться.

Дед сначала не придал этому значения, Тома и раньше неважно себя чувствовала.

— Толкай ее и вставай, — скомандовал Борис Валентинович, смотревший на всю их трогательную беседу. — Живо, иначе могу тебя задеть.

Мужчина обхватил пистолет двумя руками, выставил вперед и прицелился.

Никник не сразу сообразил и лишь через пару мгновений, когда бабка сама подняла голову, увидел мутные зрачки в красных белках глаз и обнажённые вставные зубы.

Дед отодвинул тело жены и за долю секунды вскочил на ноги, будто ему восемнадцать.

— Отходи в сторону, уйди! — закричал Борис.

Никник стоял как вкопанный и смотрел на рычащую, как зверь, супругу. Дедушка оцепенел и не мог сдвинуться с места.

Тогда Борис сделал три быстрых шага, схватил старика за шиворот и резким движением руки вышвырнул его в зал ожидания. Отошел назад в дверной проем и вновь прицелился.

Прозвучал выстрел.

Пуля прошла на вылет через плечо бабки. Зомби-старуха взревела и набросилась на мужчину. Борис успел выставить вперед ногу и уперся кожаным ботинком ей в живот. Тамара скалила зубы и схватила ногу тощими, но жилистыми руками. Борис на секунду потерял равновесие, но справился и не упал. Подпрыгнув пару раз на свободной ноге, прижался спиной к стене, приставил дуло пистолета к левому глазу обращённой женщины и нажал на спусковой крючок.

Прозвучал второй выстрел.

***

Рассвет.

Борис Валентинович сидел в своем кресле в майке-алкоголичке и семейных трусах, покрытый теплым пледом. Мужчина крепко спал и храпел, закинув назад голову. Сережа стоял рядом с раскаленной печью и сушил выстиранные от кусочков черепа и мозгов камуфляжные штаны и легкую ветровку на молнии.

Напарники не вернулись ночью в лагерь. После пережитого Бориса тошнило и сильно клонило в сон. Сергей не спал и привел одежду напарника в порядок.

Под утро дождь закончился, тучи разошлись в стороны, и на некоторое время даже показалось солнце. Оно, конечно, уже не так грело, как летом.

Бабку решили похоронить по ту сторону железной дороги рядом с другими могилами.

Сережа вышел на перрон и, приставив к бровям руку в виде козырька, посмотрел в обе стороны пути. Затем перешагнул через рельсы и добрался до копающего яму Николая Николаевича.

Парень взял у него из рук лопату и принялся копать сам.

— Зачем она это сделала? — спросил вдруг молодой человек спустя некоторое время.

Дед отряхнулся, сел на корточки, но тут же встал, почувствовав острую боль в коленях.

— Ты про что, сынок?

— Вот только не надо включать дурака, — ответил Сережа, не останавливаясь. — Ты же тоже видел, что матрас на том месте, где сидела Тамара Васильевна, пропитан кровью.

Дед огляделся по сторонам.

— Она пустила ее себе сама, — продолжил Сергей. — Но зачем? Как выяснилось, заражение всё-таки было, но не убило. Бабка была носителем, не более. Рана успешно заживала.

— Тома не делала этого, она бы никогда не посмела — с грустью ответил Никник.

Николай вытер тыльной стороной ладони горячие слезы и подтащил ближе завёрнутое в прочную ткань тело. Развернул и показал руку бабушки. Из раны от укуса вытекала вонючая гниль.

***

— Что-нибудь видно? — спросил Серёжа.

Антон Лопатин стоял в полный рост и смотрел в свой бинокль в сторону деревни Бякино. Напарники пошли на разведку и взяли опытного выжившего с собой.

— Только задние дворы, — ответил Лопата. — Если обойти справа, вся деревня будет как на ладони.