— Во, — восторженно произнес Антон и с характерным звуком железа о дерево выставил на стол три жестяные банки консервов. — Это в фонд особо нуждающихся.

Бродяги обрадовались, некоторые стали облизываться, другие протягивать руки к внезапно появившейся еде. Мария тут же подскочила и быстренько забрала провизию себе.

— Сказано же, нуждающимся, — нахмурила брови смотрительница. — Ишь, ручонки повыставляли. — Маша отнесла консервы и обратилась к опытному выжившему: — Обещаю распорядиться по совести.

Лопата в ответ кивнул и продолжил говорить:

— Так вот такого нигде нет, а я много где бывал. Люди за банку тушенки готовы убить друг друга. И, скорей всего, эта участь ждет и вас. Вопрос только во времени. Ну да ладно, желаете историю? Будет вам история.

Взял я как-то у одного барыги заказ. Всё подряд стараюсь не брать. Только сложную и опасную работу. За такую и платят прилично, и конкуренция практически отсутствует. Нужно было достать лекарство. Непонятно где. Заказчик написал название на бумажке и поклялся, что оно не редкое и до эпидемии можно было купить в любой аптеке. Его дочка болела с рождения и без него сильно мучилась. Отец не мог без слез на это смотреть и пообещал золотые горы, если добуду.

Я знал, что барыгам нельзя верить и все их слова нужно делить на четыре. Любят они это число.

— Кстати, — прервал свой рассказ Лопата и обратился к слушателям. — Вот вам первый совет, если хотите выжить в этом мире. Коли случится так, что придется вещь какую продавать этим проходимцам, можете легко узнать настоящую ее цену. Ту, что предлагает барыга, умножайте на четыре. Это и будет примерная стоимость ресурса.

Но этому я поверил. Он долго меня расспрашивал и оценивал мои возможности. Под конец сам выдал аванс и сказал, что даст еще столько же, если даже ничего не принесу. Главное — попытаться найти, а там уж как карта ляжет.

Проблема, конечно, та еще. В том городишке, на окраине которого я в то время обитал, все аптеки были давно распотрошены. Да и бродить просто так по улицам — опасное занятие. Запросто можно пулю поймать от какого-нибудь обезумевшего мародера.

Только одно место было нетронутым. Боялись туда соваться даже хорошо вооруженные отряды. Всё потому, что слухи ходили про этот район, будто зомби там не простые. Мутировали вроде как. На порядок быстрее и сильнее. Обладают острым слухом и чувствуют жертву намного дальше, чем обычные.

А еще среди них бывают крикуны. Этот обнаруживает жертву, тут же начинает визжать. Да громко-то как, аж уши закладывает. Ему на подмогу прибегает подкрепление. Но это только слухи. По правде, я не был знаком ни с одним вернувшимся оттуда.

— Это правда, — перебила вдруг рассказчика Ю.

— Что именно? — уточнил мужчина.

— Такого крикуна мы тоже видели, — обеспокоенно сказала девушка и повернула голову к подруге: — Маша, подтверди.

Мария с важным видом кивнула.

— Охотно верю, — продолжил Лопата. — Так вот, решил я двинуть туда. Если повезет и дело выгорит, этих средств из обещанной награды хватило бы мне до конца года. А то и больше, если экономить.

Антон зевнул широко открытым ртом и вялым голосом предложил:

— А что? Может, нам почаёвничать? Я угощаю.

Мужчина достал из рюкзака нераспечатанную стограммовую пачку какого-то самого дешевого чая, какой только продавался до эпидемии в социальных магазинах, и бросил ее на стол.

— Чайник горячий, сейчас доведу до кипения, — ответила Ю и подошла к печке.

— Так, значит, ты здесь главный? — спросил Борис Валентинович Мультика.

Мужчины сидели на ступеньках крыльца бревенчатого дома. Снаружи жилище было обито узкими деревянными дощечками, выкрашенными толстым слоем коричневой половой краски.

— Это я раньше был Мультик, а теперь Евгений Саныч все зовут. Некоторые даже на «Вы» обращаются, — с важным видом произнес председатель и плюнул через обшитые досками перила, не посмотрев, есть ли кто за ними. — У меня тут всё строго, не забалуешь. Либо работаешь, либо всё равно работаешь, но на худших условиях.

— Я думал, работник от слова «работа», а не раб, — Борис снял очки, сложил душки и убрал во внутренний карман кожаной куртки. — Разве люди тут не по своему желанию? И чем вы тут занимаетесь, если не секрет?

— По своему, естественно, но не совсем, — улыбнулся председатель. — Это все должники Сидоровича. Отрабатывают проценты, так сказать. Накапало уже прилично, а отдавать нечем, вот сами и просят работу какую им дать. А мы что? Мы всё понимаем и входим в положение. Сидорович вообще очень любит справедливость. Возможность отработать не у каждого барыги существует, хочу тебе сказать. В другом месте их бы калеками сделали или вовсе грохнули.

— Значит, всё-таки рабы, — тихо, еле слышно вздохнул Борис.