Она и не заметила сразу, что привычная дорога сильно расширилась, и кроме колеи от саней по ней тянулась цепочка (да что цепочка — целый полк!) выбоин и рытвин от копыт и тяжёлых ботинок. Ведь всё это припорошил снег.

Единственная странность заставила насторожиться и поселила в душе тревогу — из лагеря не доносилась никаких звуков.

Тишина. Мертвая.

И чем ближе девочка становилась, тем отчетливее улавливала запах металла, гари и чего-то сладковатого.

У Люции неприятно засосало под ложечкой, и она ускорилась, сорвалась на бег.

Она отчаянно гнала от себя любые страхи и леденящие выводы и неустанно твердила: «Всё хорошо, всё хорошо, всё…».

Люц представляла, как выбежит на стоянку каравана и с радостным визгом кинется в теплые объятья матери. Самой красивой женщины на свете, с самой лучезарной улыбкой. И та разведет рукой её тревоги, успокоит и согреет ласковым поцелуем в макушку.

Но сердце дёргалось в груди, разрывалось от дурного предчувствия.

Люция выскочила на степные просторы и…

Осеклась.

На месте лагеря…

— Хах, — нервный смешок сорвался облачком с пересохших губ.

…остались лишь руины.

Вместо могучих шатров — одни обугленные остовы, что напоминали скелеты больших и страшных обглоданных рыбин. Вместо телег, тентов и палаток — сломанные балки да рваные тряпки, втоптанные в грязь. Вместо больших костров — кучки золы. Вместо центральной юрты…

— Нет, — одними губами вымолвила Люц и, спотыкаясь об обломки привычной жизни, двинулась вперёд, к огромной яме в центре лагеря. — Нет, нет, нет…

Она замечала засохшую кровь в почерневшем от копоти и смерти снегу, осколки мечей, бесхозные кинжалы и пробитые доспехи. Бездумно переступала части тел и чьи-то головы, не покинувшие шлема, потому что могла сойти с ума, если бы начала принимать действительность, задумываться.

А так… шла себе и шла к сердцу выжженного бивака и в голове крутила лишь одну мысль:

«Мама... Где мамочка? Где она спряталась?».

Люц знала — мама решит все проблемы. Мама всё объяснит. Мама утешит. Мама не пропадёт и с ней никто не пропадет. Мама умная. Наверняка, затаилась где-то и переждала с дядями и тетями весь этот ужас. А трупы… Трупы не их, трупы — чужаков. Да, да…

Ведь фарси сильные. Они легко могли отбиться от разбойников. Они искусные мечники, хоть и не желают никому вредить.

— Мааам! — хрипло, с опаской позвала малышка, озираясь по сторонам. — Маамааааа!

Рядом, затрещала и с грохотом провалилась крыша очередного шатра. Люция вздрогнула и отскочила в сторону. Из «кратера» перед ней с оголтелым воплем взметнулись вороны, целые тучи, и разлетелись по небу, зловеще клокоча.

Девочка задрожала, обхватив плечи руками. Вязанка с ветками давно сгинула где-то позади.

Люц боялась приблизиться к яме, увидеть, что там. Сладостная вонь подкопчённой плоти забивала ноздри вместе с запахом горелой древесины, металла и льда и вызывала рвотные позывы.

Хотелось развернуться и бежать, бежать, бежать без оглядки, подальше отсюда, подальше от этого кошмара.

Всё это неправда.

Дурной сон.

Она не желала знать, чем он обернётся, чем закончится. Она желала проснуться, и чтоб всё было как прежде. Тёплая мама рядом, её нежный голос и руки. Добрые и искренние улыбки соплеменников. Шумные застолья, вкусная еда и забавные истории.

Да-да, ужас вокруг — фальшь! Сейчас она проснётся. Переживёт этот кошмар и проснётся в объятьях матушки. Но чтобы сон кончился, его нужно досмотреть.

— Всё хорошо, всё хорошо.

Она заткнула нос краем пушного рукава и решительно шагнула к краю.

Завывал степной ветер. Звенел колечками и монетками в её волосах. А на белом, как холст, лице выделялись одни большие темные глаза.

Люц подалась вперёд, впитывая в память, мозг, плоть и кровь Ад, разверзшийся перед глазами.

Гора трупов в небрежно вырытом неизвестной тварью котловане. Все свалены в кучи.

Полуобглоданные

Кости.

Полуобугленные

Тела.

Их пытались сжечь.

Спалить,

Растолочь,

Развеять пеплом.

Но халтурно, кое-как.

Впопыхах.

И в почерневших силуэтах угадывались полукровки, их раззявленные в агонии рты и распахнутые глазницы. Среди них были даже дети. На ком-то сохранились клочки одежды и следы расплавленного металла на запястьях и шеях.