Люция устала.

И впервые позволила страхам пустить корни в душу…

Без условий и компании путешествовать трудно, невыносимо, страшно. И Люц слаба. Ужасно слаба, как любой ребёнок без мудрого и сильного взрослого рядом. Иди за местью в столицу, к императору, в том измочаленном состоянии, в котором она вышла из-за хребта, — глупо.

«Надо осесть где-нибудь», — решила.

Набраться сил. Научиться драться.

Конечно, Люц не забывала практиковать боевое искусство своего клана, но тренировки проходили в дороге, украдкой, с опаской и второпях. Что не приносило особых результатов.

Даже благоволение духов, что сопутствовало ей, не поможет расправиться с тираном. Люция всё это понимала.

И первый раз за год сделала остановку. Поселилась в глухой деревне, в заброшенной халупе, на окраине. Попыталась влиться в общество.

И провалилась.

Удача оставила её.

В Люции мигом узнали полукровку и тут же погнали прочь с вилами и факелами.

Народ в глухих поселениях оказался тёмный. О терринах слыхивали, но не уважали и боялись до состояния суеверной отупелой агрессии.

И чем глубже Люц забиралась — тем хуже.

Север огромен. Смертных там испокон веков селилось да жило очень-очень много, гораздо больше чем терринов. А всё почему?

Клан, сформировавший королевство Ригель, — клан деймонов — один из самых мощных и… малочисленных. С десяток особей. На целый вид!

И в отличие от многих сородичей они очень терпеливы к людям. Если не сказать — равнодушны. Правили фактически номинально: установили законы, поставили наместников из доверенных людей и жили закрыто да обособленно в стенах древнего фамильного замка.

Они не трогали смертных, не лезли в их дела, покуда те не начинали касаться их напрямую, вредить казне или целостности земель.

Такая политика «невмешательства» сильно выделяла их на фоне прочих правителей-терринов. Те, другие, долгие годы угнетали человечество: пользовали как рабов, крепостных, скотину. Принижали, издевались, продавали. А затем воевали с бунтовщиками.

Воевали, воевали, воевали, пока не установилось условное равноправие, а рабство не отменили на официальном уровне по всей Терре. Как раз во время тех войн люди и обнаружили, как защититься от вредоносных чар с помощью украшений с сапфирами.

В общем, смертным, в окружении гор и непролазных лесов Ригеля, жилось хорошо. С годами они вовсе позабыли, что правят ими нелюди. Особенно патовой ситуация была в «глуши».

В большинстве мелких деревень о существовании условно-бессмертных «колдунов» знали лишь из слухов, сказок, страшилок, что доносились из-за границы сильно искажёнными. Мнение у простого люда о терринах сложилось крайне скверное.

Как о злой и подлой нечисти.

Плюс к тому забылись старые «боги», забылась история создания и основания мира и нынешних порядков.

Смертные забыли: на Терре изначально существовало двое — Человек и Дух.

Они создали себе новую веру, в Единого. Терринов теперь величали не иначе как «дияволами». А всё магическое считали скверным, злым, греховным и проклятым. Видно, пошло это из историй о подлостях, морах и поветриях, творимых терринами во время войны с людьми.

Поскольку Люция имела черты «дияволов» и дар предсказания, которым активно помогала ближним, девочку обвинили в колдовстве и окрестили ведьмой.

И гнали, гнали отовсюду.

На второй «стоянке» её приютила в избушке древняя старуха, что ещё ведала о старых порядках и реальном мире. Она-то объяснила, как нынче дела обстоят в Северных деревнях, И указала, как все узнают в Люц нелюдя.

Люцие пришлось сотворить с собой ужасное.

Она потеряла много крови, долго билась в лихорадке, плавилась в жаре и бреду, вновь и вновь страдала в мучительном кошмаре о Магнусе и маме, о выжженном лагере.

Молила о смерти и… выжила.

Снова.

Болезнь прошла, раны зажили, а Люц стало проще претворяться человеком. Уже никто не мог в её внешности уличить полукровку.

Но счастье не продлилось долго...

За старухой пришли местные «инквизиторы», обвинили в «ведьмовстве» и приговорили к сожжению. Люцию приписали следом, как ученицу ведьмы.

Это была первая попытка неприветливых северян убить её.

После — состоялось бесчисленное множество.

Но что-то всегда мешало людям довершить дело. То ливень начнётся и затушит костёр, то ураганный ветер подымится, то верёвка на виселице порвётся, то животные взбесятся и нападут на зрителей и конвоиров, то у палача остановиться сердце, то кто-то сбросит ей ключ от темницы в решётку окна…