Почему эти четверо не разъехались вчера по своим домам? — Мухитдин и Лена вбили себе в головы, что у них долг передо мной. Дима — во всём потакает сестре. Арсен... самый загадочный персонаж. Ладно, пусть спят. Надеюсь, проснутся и отправятся по своим делам. Я группу собирать не планирую, только потерял одну...

Душ, более менее чистая одежда, зелье бодрости и ядерно-крепкий кофе, сваренный Мустафой, вернули меня на положенную моему виду млекопитающих эволюционную ступень. Почувствовав себя вновь человеком, я вызвал такси.

***

Днём город ещё напоминал себя прежнего, хотя ему уже добавляли специфического колорита — постоянно мелькавшие гербы и эмблемы, редкие хлопки, подозрительно напоминавшие выстрелы, резко увеличившееся количество людей у мечетей и храмов других конфессий... Вон — детская площадка и вроде обычная картина, дети резвятся, идиллия, но на скамейках за ними приглядывают не сплетничающие мамочки, а трое хмурых папаш. Если приглядеться, много подобных деталей бросалось в глаза.

От моей родной четырёхэтажки, за сотню метров, тянуло... Мраком. Внешне, дом выглядел обычно, но уже на подходе я знал, что в нём поселились страх и боль.

В подъезде встретил управдома, которая мыла полы на своей части лестничной клетки.

— Здравствуй, Мунира-опа!

— Здрав... Ой-е, Илия! Ты где пропал?

— Командировка затянулась. Меня кто-нибудь искал?

— Сергей приходил, из двенадцатого дома. Сказал: ты трубка не берёшь. Они в Россию уехали.

— Я знаю. Больше никто не приходил? Девушка — каштановые волосы? Милиция, пожарные?

— Почему пожарные? — растерялась женщина. — Нет, больше никто.

Я снял кольцо. Поморщился и скрипнул зубами, когда откат судорогой прошёлся по телу. Эмпатия разразилась сумбуром эмоций собеседницы. — Смятение, страх, боль, обречённость — из этого компоста появился первый росток надежды.

— Как себя чувствуешь, Мунира-опа?

— Ох, болею много. Соседи много болеют. Ты говорил: кто доме живёт, не будут болеть.

— Разберемся! — сказал я твёрдо и отправился на свой этаж.

Перед дверью остановился и прислушался к Чувству. Тишина. Недобрая тишина. Звук проворачиваемого ключа показался скрежетом цепей в замке с привидениями. Как будто я бывал в таком, н-да. Квартира встретила затхлым воздухом, полумраком и звуком капающего крана. Дверь на балкон была закрыта и занавешена пледом. На кухне шторы были задвинуты наглухо, а в зале — не до конца. Будто кто-то, сгоряча, слишком резко потянул тросик, механизм заело, что привело кого-то в бешенство. Лентообразные секции были перепутаны а две даже оторваны и валялись на полу. Я как-то сразу понял, что кошки нет в квартире. Кошачья миска была пуста, но большая часть оставленного корма исчезла. На полках и полу скопилась пыль, которой, однако, было маловато для почти шести месяцев. Навскидку, последний раз здесь убирались месяц назад. Декоративные растения в горшках подвяли, но выглядели ещё живыми. Правда, один горшок, точнее его обломки, нашлись в ванной, вместе с засохшими стеблями.

Я присел на подлокотник кресла. Чувство молчало, зато ощущение неправильности просто вопило.

— Домник, явись передо мной!

Кресло... толкнуло меня?!?.. так резко, что я вылетел, как из чаши катапульты. Прокатился кубарем, развернулся и еле успел подставить руки навстречу летящей мебели. Повезло — лично мне досталась часть сидения с мягкой обивкой, а вот тумбочке, на которой стоял телевизор, прилетело вершиной спинки. Совсем непросто — одновременно призывать «Оберег», пытаться выбраться из под взбесившегося предмета интерьера и ловить падающий монитор. Многозадачность — мой враг. Только привстал на колено, успел заметить метнувшуюся от стены тень, как почувствовал проникновенный удар в плечо, который будто раскалённой кочергой нанесли. Получив кинетически-огненное комбо, отлетел в стену, между диваном и тумбочкой.

Я судорожно призывал всё, для чего не требуется вертикальное положение и свободные руки — злые искры, «Грожь» — Воля наполнилась моими злостью и желанием карать. Ещё несколько ударов "огненной кочерги" принял уже раскрывшийся «Оберег». Бесило то, что я не видел противника. Опираясь спиной на стену, я кое-как поднялся в полный рост.

— Покажись!!!

Вариация Слова «Вид», из-за переизбытка вложенной Воли, заставила пространство пойти рябью. С потолка посыпалась побелка, треснуло стекло в межкомнатной двери, рухнула полка с книгами, декоративная ваза на журнальном столике разлетелась осколками.

В центре зала проявился силуэт... моего домника, который застыл на краткий миг, вырванный Словом в явный мир. «Омут» уже был связан и я, на автомате, швырнул его. Матово-серая воронка закрутилась вокруг домового, который забился в ней бешеным зверем, завывая и окутываясь багровыми всполохами. Моя Вязь держалась последние секунды. Пора внушать.

— Кузьма!!! Твою богу душу призрачную мать!!! Набольшего не признал?!?

Воронка вспыхнула алым и рассыпалась, будто хлопьями пепла. Силуэт метнулся ко мне и застыл в полуметре.