В горле резко пересохло, а в глаз, неведомо откуда, "попала соринка". Я не смог удержаться от лёгкого кивка-поклона и, ставшим вдруг чужим голосом, с трудом, выдавил из себя:

— Здравствуй, уважаемая! Так вышло... кхм... Не знаю твоего имени.

— Здравствуй, Илья! Меня зовут Наталья Фёдоровна... Хотя, у вас ведь принято на «ты» обращаться.

В её глазах блеснула влага, наверное, вспомнила, что её сын всего пару месяцев назад тоже был из «нас». Буква «ять»! На кой я припёрся бередить их горе?!? Надо взять себя в руки и довести дело до конца. Какое дело? — Например, убедиться, что им не нужна моя помощь.

— Наталья Фёдоровна, ты уж извини за беспокойство... А в таком обращении нет неуважения, даже наоборот — это...

— Не нужно объяснять, — она мягко перебила меня. — Мы знаем, кем был Антон, он ничего не скрывал от нас. И про тебя отзывался очень хорошо. Всё время говорил, что многим обязан тебе, что только благодаря твоему таланту... или дару — я плохо разбираюсь в ваших терминах — он может зарабатывать так много...

Кажется, такой длинный монолог дался ей нелегко. Она будто потеряла мысль, рассеяно пригладила ладонью выбившуюся прядь волос. А я не мог говорить, из-за того, что у меня ком встал в горле. Наталья, будто вспомнив что-то, всплеснула руками:

— Чего это мы на пороге стоим? Ты проходи, Илья.

Дверь открылась шире и я увидел, что она совсем невысокого роста, мне по плечо, хрупкого телосложения, одета в домашнее шерстяное платье кофейного цвета, с накинутой на плечи серой шалью.

— Наташа, кто там? — из комнаты, вход в которую располагался справа, сразу после короткой прихожей, вышел мужчина с книгой в руках.

«Отец», — понял я.

Был он немного выше меня, широкоплечий, даже грузный. На вид — до пятидесяти. В лице тоже прослеживалось сходство с моим другом, но гораздо меньше, чем у матери. А тяжёлый взгляд карих глаз, из под "брежневских" бровей, крупный мясистый нос и плотно сжатые тонкие губы — придавали его лицу отчаянно решительное выражение, как у человека, не ждущего от жизни чудес.

— Игорь, это Илья пришёл.

Реакция мужчины меня поразила. — Ни удивления, ни вопроса во взгляде, только губы сжал ещё сильнее, отчего они почти превратились в сплошную линию. Он будто... знал, что я приду, надеялся, что этого не произойдёт, а теперь вспоминал, как собирался на этот визит реагировать... Бред, конечно, но именно так мне показалось. Да ещё, моя эмпатия... Если от Натальи воспринимались ожидаемые печаль, усталость и лёгкая отрешённость, то от Игоря я уловил... обиду?... и твёрдое намерение... придерживаться давно принятого решения? Что ж... Похоже, я, всё таки, не зря пришел.

— Всё таки, вернулся, — произнёс он, подтверждая мои странные догадки о его первой реакции. — Как прошло твоё путешествие? Удачно?

От этого вопроса я немного растерялся — не ожидал, что Антон рассказывал обо мне... так много. Очевидно, эти люди хорошо знакомы со мной, хоть и заочно.

— Затянулось, рассчитывал вернуться гораздо раньше, — ответил я, пытаясь определиться, как мне себя вести.

— Пойдёмте на кухню, чай пить, — разрядила обстановку Наталья.

Игорь бросил на неё мимолётный взгляд, как мне показалось, недовольный, но тут же развернулся и пошел дальше по длинному коридору, который заканчивался т-образным перекрестком.

— Поставлю чайник, — пробурчал он.

— Проходи, Илья, — засуетилась Наталья, слишком стараясь изобразить радушие. — Не обращай внимания... Мы действительно рады с тобой, наконец, познакомиться. Ты разувайся, вот, можешь тапочки Антона взять...

Тут она, всё таки, не выдержала и, сдерживая рыдания, быстра ушла, вслед за мужем. А мне ничего не оставалось, как отправиться туда же. По пути, успел осмотреться и составить впечатление о квартире. Бедность и безнадёга — вот и всё впечатление. Чистота и опрятность хозяев уже не могли скрыть острую необходимость в ремонте, обновлении мебели и прочих деталей скудного интерьера. Обои клеили относительно недавно, но самые дешёвые. Старый линолеум, осыпающийся потолок, самые простые и уже давно не новые двери в две комнаты, имеющиеся помимо зала, слева по коридору. Кухонный гарнитур соответствовал и — хоть его умело латали и ремонтировали, видимо много раз — очень "хотел" на покой. На перекрестке почувствовал странный, будто лекарственный, запах, но мозг был занят другими мыслями.

На кухне, поставил пакет с принесёнными сладостями на небольшой стол, у стены, с тремя табуретками, на металлических ножках. Игорь стоял у открытого окна и курил. Наталья кивнула на моё угощение, обозначив улыбку одними уголками губ, и стала выкладывать конфеты и печенье в пластиковые вазочки, стоявшие на столе. На газовой плите зашумел чайник, воздух можно было резать — настолько его сгустила атмосфера натянутости и звенящего молчания.

— Илья, ты чай зелёный пьешь или черный? — спросила хозяйка.

— Без разницы, — ответил я.

— Ты присаживайся. Может, хочешь кофе?

— Можно и кофе.

— Ох, а кофе то кончился...

— Ничего страшного, чай даже лучше. Наталья Фёдоровна, не беспокойся, я ненадолго зашёл.

— Зачем? — Игорь внезапно отвернулся от окна и задал этот вопрос с каким-то даже укором в тоне.

— Игорь, прекрати! — дрожащим голосом сказала Наталья, которая стояла ко мне спиной, у кухонного буфета.

Я сел, опустил голову и прикрыл глаза. Вся ситуация говорила о том, что мне пора уходить и оставить этих несчастных людей в покое, но эмпатия и какое-то неосознанное пока предчувствие заставляли меня остаться.