– Я разговаривал с Чарли.

– О чём?

– Ну, если говорить коротко, то кафе лишилось стакана, им нужно реставрировать одну стену и собрать осколки по углам.

– Не знал, что ты такой псих, – посмеивается он.

– Тогда было не смешно. Я больше не хочу повторять подобное дерьмо.

– Ты сам им обложился. Выложил кружком, как защитный круг, только из дерьма.

– Я облажался. Знаю. Я хочу всё исправить. Она нужна мне.

Джаред внимательно наблюдает за мной, пока я опустил голову и закрыл глаза. Я действительно в дерьме. Так отвратительно мне ещё не доводилось себя чувствовать.

– Хреново даже не то, что я ушёл, а то, что я её вижу.

– Где?

– У вас. Она пришла раз, придёт дважды и трижды. Они не исключат себя из жизни друг друга только из-за того, что мы разошлись. То же самое у нас: ты не перестанешь быть моим братом.

– Вы не разошлись. Ты сам ушёл.

– Спасибо, что напомнил.

– Не за что, – смеётся Джаред, хлопнув меня по спине.

– Ничего не было. Я не шучу. Раз или два поцеловал, даже скорей по-другому: она сама это сделала. Я просто хотел забыться… не знаю… я не знаю, как это объяснить. Просто для того, чтобы что-то понять.

– И что понял?

– Ошибку.

– Дважды?

– Дважды.

– Идиот, Том.

– Я знаю, – выдыхаю я, разочаровываясь в самом себе, но это не так страшно, как то, что разочаровалась Алекс.

На несколько минут мы погружаемся в тишину, и я вновь не верю тому, что сейчас разговариваю с братом, как с другом, а не как с придурком, у которого единственный мозг и тот штанах. Я в принципе не разговаривал так ни с кем, может быть за исключением Дилана, но мы ограничивались поверхностью. Сейчас же я ощущаю, как успешно Джаред внедряется в моё сознание. Я позволяю это делать, потому что сам не могу разобраться. Мне нужна помощь, а именно он был в моей шкуре.

– Ты не поедешь к ней, забудь об этом.

– Я в любом случае должен поговорить с ней.

– Ты сам сказал, что ничего не сможешь ей дать в таком состоянии. Найди самого себя и тогда иди к ней.

– Сколько на это потребуется времени? В то время как я расставлю по местам собственную жизнь, она уже может быть не одна.

– Хотя бы разберись с командой.

– Уже разобрался. Я в ней.

– Скоро игра?

– Через пару недель. Тренер сказал, что это мой единственный шанс показать себя в деле.

– Он поставил тебя в основной состав?

– Да. Либо приношу очки, либо нахрен. Говорит, мастерство не растеряешь.

– Согласен.

– Она нужна мне.

– Я уже понял, повторять не надо.

– Нет. Она нужна мне там. На игре. Приведите её любой ценой. Она обещала.

– Что обещала?

– Обещала быть на каждой игре. Это первая важная, она должна там быть.

– Она устроилась на официальную работу, если будет выходной.

– На работу? Куда?

– В издательство, потом скину.

– Плевать, закинешь её на плечо, как делал это с Лизи и принесёшь. Любой ценой, Картер.

– Успокойся, – посмеивается Джаред, – постараюсь.

– Не пойдёт. Дай слово, а лучше обещание.

– Обещание? – продолжает смеяться он.

– Да, и именно то, что даёшь Лизи, это как оберег на выполнение. Всё, что связано с ней – для тебя святое, значит, обещание будет святым.

– Хрен с тобой, – выдыхает он.

– Говори, Картер.

– Твою мать, обещаю, – гогочет он, – как будто в прошлое вернулся.

– Теперь принимаю. Не делай вид, что она не просит его сейчас.

– Она редко их просит.

– Потому что делает это только в случае важности.

Между нами снова повисает молчание и ни я, ни Джаред не торопимся завести разговор. Мы оба смотрим вдаль. Город медленно начинает погружаться в вечер, а небо приобретает лиловый оттенок, и я вспоминаю, что он вырвался от семьи, приехав ко мне ради разговора. Для меня это много значит, но собственная семья всегда должна быть важнее, а у Джареда она уже есть.

– Спасибо, – выдыхаю я, выпрямляя спину.

– За что?

– За то, что приехал. Вышло дерьмово, и я должен извиниться перед Лизи.

Джаред кивает и вытаскает из кармана джинс мобильник, который тут же прислоняет к уху.

– Вы где? – на губах брата играет улыбка, пока он слушает жену, а глаза начинают блестеть, и я счастлив за него, – хорошо, скоро будем. Люблю тебя.

Ещё секунду он держит телефон у уха, после чего убирает его назад в штаны и смотрит на меня.

– Что?