Я никогда не был больше, чем глупым хоккеистом, который тусуется по выходным и трахается с самыми горячими девчонками. Но больше не хочу быть этим парнем. Я хочу быть лучше. И это чертовски страшно.

Я понимаю, что ее папа будет в бешенстве. Тем не менее, он должен услышать это. Я надеюсь, что он не накажет меня, разрушив сезон. Я ведь не знаю, он может посадить меня на скамейку запасных или как-то отобрать место в команде. Но надеюсь, что не сделает ни того, ни другого.

Всю жизнь я хотел только играть в профессиональный хоккей. А теперь рискую всем ради девушки.

И самое смешное? Папа был бы чертовски рад. Он бы сказал: «Наконец-то, сынок. Я знал, что ты когда-нибудь до этого дойдешь».

Медленно Эддисон начинает шевелиться. Она трет глаза, несколько раз облизывает губы, прежде чем, наконец, ее глаза раскрываются.

— Привет, — шепчет она, глядя на меня, словно лань.

— Привет, — отвечаю я, улыбаясь. — Как спалось?

— Хорошо, — она медленно садится, беря телефон с тумбочки. — Я звоню Айле каждое утро.

Давая немного пространства, я вылезаю из постели и направляюсь к душу. Но сначала целую ее в макушку.

И, идя в ванную, понимаю, что не чувствовал такой легкости… ну, никогда.

Признаюсь, я никогда не был так счастлив.

Глава 16

Эддисон

— Не дрейфь, — произносит Кэм, окидывает меня взглядом и сжимает ладонь. — Мама и папа будут в восторге от тебя, детка.

Я сглатываю, пытаясь унять зловредное ощущение в животе. Родители Кэма. Его сестра. Друг Бо. И вскоре я познакомлюсь с каждым из них.

Я в ужасе.

Мой опыт знакомства с родителями бывшего был столь ужасным, что испортил все веселье. Вместо того чтобы с нетерпением войти в комнату и пожать им руки, я убеждена, что они с ходу меня возненавидят. Точно так же, как это сделали Пеллетье.

— Слышала это уже не раз, — вздыхаю я. — Но спасибо за… как бы это сказать… слова поддержки?

Тело Кэма заметно напрягается, и он хмурится.

— Моя семья совсем не похожа на семью твоего бывшего. Можешь поверить.

— Ты их знаешь? — я не пытаюсь скрыть недоумения на лице.

— Не-а. Но они отвергли родную кровь. Ничего не сделали, чтобы гнилой сынуля стал достойным Айлы, — его глаза сужаются. — Я совсем не такой, как они, и моя семья тоже.

— Я не то имела в виду, — понуро произношу я. — Я просто хотела сказать… возможно, твои родители не посчитают меня достаточно хорошей, — я пожимаю плечами. — Что-то вроде этого. К тому же… у меня есть дочь. Этого вполне достаточно, чтобы напугать любых родителей студента.

— Мой старик уже в курсе, — хладнокровно говорит он. — Сказал им, когда приезжал на Рождество.

— Правда? — шестеренки в голове начинают вращаться. — Но мы же даже не общались на Рождество.

Он останавливается, тянет меня к себе и обнимает за плечи.

— Наверное, я жалкий мерзавец, потому что рассказал отцу о тебе.

Мое сердце колотится в груди.

— И… что он сказал?

Поцеловав меня в одну щеку, затем в другую, он переходит на уголок губ и отстраняется.

— Чтобы я следовал за своим сердцем, — он ухмыляется: — Мне просто нужно было увидеть тебя с коробкой пиццы, чтобы вытащить наконец решиться, — Он снова целует меня. — Мой отец обожает детей. Это его не напугает, поверь. А уж мать? Она будет вне себя от счастья.

Когда Кэм отходит, большой палец приподнимает мой подбородок вверх, и он подмигивает:

— Просто расслабься, детка. Мои родители одни из самых милых людей, с которыми ты когда-либо встречалась.

— А сестра? — я нервно кусаю губу. — Она тоже хорошая?

Он начинает идти, увлекая меня за собой.

— Сладкая, как сахарный пирог. Только не зли ее без причины.

Мои глаза широко распахиваются.

Прекрасно.

Кэм

Я слежу взглядом за сестрой, которая стремительно сбегает по ступенькам, направляясь прямо к Бо. На поле сыплется конфетти, и я безмерно благодарен судьбе за то, что могу присутствовать здесь. Это событие навсегда останется в памяти Бо, и, несмотря на все наши прошлые разногласия, я не могу быть счастливее.

— Посмотри, как сияет этот парень, — кивая на будущего зятя, произносит отец. — Господи, как же мне жаль, что Дасти не с нами в этот день, — его взгляд затуманивается, когда Мила бросается в объятия Бо. — Он бы гордился им до чертиков.