Подняв Айлу, он подбрасывает ее в воздух и ловит, держа над головой.

— Обещаю, Айла, никто не посмеет меня избить, — Кэм снова подбрасывает ее, и та истерически смеется. — Что ты съела? Оставила мне что-нибудь?

— Мы кушали попкорн и скиттлс. Мне даже дали стаканчик со льдом. А знаешь что, Кэм? Знаешь что! — он кладет руки на его щеки.

— Что, моя маленькая подружка?

— Мама разрешила смешать красный и синий! — пищит она.

— Что? Не может быть! — он притворяется удивленным. — Лучшая мама на свете!

Когда Кэм медленно опускает Айлу, она обхватывает его шею и обнимает, и клянусь, я вижу, как на его глаза наворачиваются слезы.

Когда она отпускает Кэма и бежит обратно ко мне, я понимаю, что отец наблюдал за всем этим.

— Что ж, лучше поторопиться, если хотим успеть поужинать до закрытия, — мама поднимает руку к Кэму. — Отличная игра, Кэм.

— Спасибо, — говорит он, взгляд встречается с моим. — Поговорим позже?

Я неловко киваю.

— Да.

Когда я начинаю поворачиваться, отец прочищает горло.

— Кэм… мы, э-э… идем ужинать. Э-э, ты хочешь присоединиться?

Кэм смотрит на него, как будто ждет, что тот передумает или скажет, что шутит. Но он наконец кивает.

— С удовольствием. Спасибо.

И даже если для большинства людей это покажется маленьким шагом, я знаю, что для отца он чертовски велик.

Мы заканчиваем трапезу, и мне совсем не хочется, чтобы ночь подходила к концу. Ужин прошел гладко. Сначала отец был тише обычного, но спустя некоторое время раскрылся. Они с Кэмом даже разговаривали. Невероятно.

Не говоря уже о том, что Айла так широко улыбается. Мне следовало бы испугаться. Возможно, даже стоило бы сбежать. Но если в конце концов сердце будет разбито, то чувство, что я испытываю сейчас, может оправдать боль.

Какая-то часть меня думает, что я влюбляюсь в Кэма. Другая же знает, что я влюбилась несколько недель назад.

Мы выходим из кабинки и направляемся к парковке. По пути сюда родители взяли отцовский грузовик, а Айла, Кэм и я взяли мою машину. И теперь нужно отвезти Кэма обратно на арену, чтобы тот забрал пикап. Часть меня не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась, но я знаю, что Айле пора домой и в кроватку. Вообще-то, она уже давно должна была уснуть.

— Эдди, почему бы тебе не отвезти домой маму и Айлу, а я подвезу Кэма? — говорит отец, и я чувствую, как напрягается тело.

Неужели он собирается оставить Кэма на обочине дороги идти пешком? Неужели собирается рассказать неловкие истории, чтобы Кэм больше не захотел со мной общаться? Боже, это не очень хорошая идея.

— Э-э… хорошо, — говорю я, с трудом сглотнув. — Ты не против, Кэм?

Хотя Кэм и хороший актер, всегда демонстрирующий беззаботную ухмылку, к которой привык весь мир, я чувствую, что он нервничает.

— Звучит отлично, — обращается он к отцу. — Только не убивайте меня, — он усмехается.

Мой отец качает головой, но смеется. А я широко раскрываю глаза, глядя на маму, которая просто пожимает плечами.

Господи, пожалуйста, пусть Кэм благополучно доберется до дома.

Кэм

Я сажусь в машину тренера, предчувствуя, что идеальный день вряд ли завершится столь же благополучно.

— Волнуешься, Харди? — спрашивает он, пытаясь настроить радио.

— Знаете, не знаю, следите ли вы за криминальными хрониками, тренер, но зачастую убийца приглашает жертву на обед или в другое приятное место, чтобы завоевать ее доверие, а затем — бац — расправляется, и в итоге она оказывается подвешенной в подвале.

Он тихонько смеется и качает головой.

— Тюрьма меня не прельщает. Это вряд ли доставит удовольствие.

— Слава богу, — бормочу я.

— Эддисон в свои двадцать один год пережила больше, чем многие пятидесятилетние, Кэм. Она забеременела в старших классах и фактически стала изгоем в городе из-за Пеллеттье. Ей пришлось рожать ребенка без отца рядом, который мог бы поддержать и погладить по спине. А теперь приходится нести на своих хрупких плечах бремя того, что однажды Айла может почувствовать себя неполноценной только потому, что парень, который ее зачал, был идиотом, — он вздыхает. — С того дня, как Ник исчез, она никому не доверяла, кроме меня, матери и Тессы, — он замолкает. — Пока не появился ты.

Не зная, что сказать, я делаю глубокий вдох.

— Она так много пережила, сэр. Она самый сильный человек, которого я знаю.

— Пожалуйста, не стань еще одним испытанием, которое ей придется преодолеть, Кэм. Пожалуйста, не заставь ее… или меня окончательно разочароваться в человеческом роде, — он останавливается. — Айла любит тебя, сынок. Действительно очень любит.

— При всем уважении, тренер… единственный человек, который потенциально может уйти, — это она, — я чувствую, как тошнота подступает к горлу. — И это убьет меня, — я смотрю на него. — Я знаю, что Эддисон и Айла — это единый комплект «два в одном». И тоже люблю Айлу.