— Харди, — раздается голос тренера с передней части автобуса. — Подойди сюда.

— Да, сэр, — отвечаю я и выбираюсь со своего места.

— У кого-то проблемы, — насмешливо говорит Линк, надвинув кепку и вставив наушники в уши.

Я показываю ему средний палец и качаю головой. Что-то подсказывает, этот разговор никак не будет связан с его дочерью и станет иметь отношение к Нику Пеллетье.

— Что случилось? — говорю я, садясь на сиденье позади него.

Он держит в руках свой «Айпад», слегка постукивая по экрану.

— Пеллетье выставит против тебя защитников. Понял? — он напрягается. — Ты не сможешь вздохнуть свободно, чтобы кто-нибудь не нанес подлый удар. А если нам каким-то образом удастся уйти с победой, завтра они попытаются навредить в десять раз сильнее.

Я киваю.

— Да, я думал об этом.

Он снова нажимает на экран, просматривая различные варианты игры.

— Нам нужно придумать что-то еще. Что-то, чтобы сохранить позицию в сезоне.

За каждым центром стоит один или два великана, готовых нанести удар. Их называют ледовыми стражами. Они берут дело в свои руки и действуют почти как наемники. Возможно, у Ника Пеллетье есть несколько монстров, которые его поддерживают, но у меня есть то, чего у него нет.

Броди О'Брайен. Он ждет, наблюдает. И когда видит возможность нанести подлый удар, тут же появляется и заставляет игрока пожалеть о том, что он когда-либо это сделал.

Уэйн Гретцки был одним из величайших игроков, когда-либо ступавших на лед. Но без защиты Дейва Семенко и Марти МакСорли он получил бы гораздо, гораздо больше ударов. Хоккей — командный вид спорта, и неспроста — мы нужны друг другу.

— Обещаю, тренер, О'Брайен готов. И нет ни одного хоккеиста, которого не пугал бы этот ублюдок, — я усмехаюсь. — Но впереди еще вся жизнь, и у меня есть несколько идей. Давайте пробежимся по некоторым из них.

Он окидывает меня взглядом через плечо и кивает.

— Давай.

Эддисон

Мы с мамой сидим в гостиной, смотрим хоккейный матч. Обычно мы не смотрим игры, в которых участвует Ник, но Айла уже спит, и, думаю, нам обеим хочется поддержать мужчин. Даже если они за сотни километров от нас.

Вся поза Кэма кричит о том, что он в напряжении. То, что говорит Ник, явно задевает его. Не говоря уже о том, что там творится кровавая бойня. Я смотрю на это через экран, но буквально всем телом ощущаю напряжение.

— Черт, — шиплю я сквозь зубы, наблюдая за самым жестоким рукопашным боем, который я когда-либо видела в хоккее. — Ни один игрок не останется целым после игры.

— И на следующий день тоже, — бормочет в ответ мама. — Хорошо хоть, что «Волки» держатся. Надо же, я надеюсь, что они сумеют уйти с победой.

Кэм все так же легко скользит по льду, играя так, словно хоккей — это искусство. Но что-то не так с его плечами. Он сам не свой. А когда камера переключается на отца, тот так яростно жует жвачку, что у меня аж челюсть сводит.

Когда я была в старшей школе и еще не носила под сердцем малышку Айлу, было время, когда мы с Ником говорили о том, как вместе поступим в колледж в Северной Каролине. У нас были грандиозные планы. Он был обаятелен. Его семья терпела меня ровно настолько, чтобы я подумала, что все может сложиться. А теперь оглядываюсь назад и думаю, какая же была глупая. Как вообще могла воспринимать его романтически? Он идиот.

— О чем это ты там задумалась? — спрашивает мама, когда по телевизору показывают рекламу. — Выглядишь так, будто улетела далеко-далеко.

Я криво улыбаюсь.

— Честно говоря, просто пытаюсь понять, что вообще нашла в этом придурке. И как могла считать, что Кэм и Ник — одного поля ягоды, понятия не имею. Кэм во тысячу раз лучше, чем когда-либо будет Ник. Я желаю… — я замолкаю, смущаясь закончить фразу.

— Продолжай, — тихо говорит она.

— Я знаю, это безумие, потому что мы вместе еще совсем недолго, чтобы говорить такое. И, наверное, Кэм тоже может оказаться совсем не тем, кем кажется… но я желаю, чтобы он стал отцом Айле. Даже если бы у нас ничего не получилось, мне кажется, он все равно был бы рядом. Если бы был ее отцом, понимаешь? — я качаю головой. — Знаю, это звучит безумно и странно.

Она ставит кружку.

— Это не звучит безумно и странно. Но мы не можем изменить прошлое. Что сделано, то сделано. Обещаю, с этой девочкой все будет в порядке, несмотря ни на что, потому что у нее есть ты, — она наклоняет голову. — Радостно видеть тебя с Кэмом. Я никогда не видела тебя такой счастливой — то есть с Айлой ты, конечно, тоже счастлива. Но это другое. В любом случае, это прекрасно. Быть влюбленной тебе идет на пользу, — она подмигивает.

— Откуда ты знаешь, что это любовь? — я смотрю на нее искоса.