Она, со своими опухшими от рыданий глазами и в футболке оверсайз, в отличии от незнакомого парня, выглядела жалко. Хотелось сделать вид, что ее здесь вообще нет.

Парень после ее слов сразу затушил сигарету. Джерри понадеялась, что, нарвавшись на грубый ответ, он уйдёт. Но тот наоборот подошёл немного ближе, делая попытки заглянуть в старательно скрываемое от него лицо.

– Если тебя кто-то обижает, просто расскажи мне, и я с ними разберусь.

Джерри вместо слез пробило на истерический смех. Она смеялась долго, до колик в животе, до того момента, пока ее не скрючило от боли.

– Боюсь, мои проблемы тебе не по зубам. Просто забей и сделай вид, что никогда меня не видел.

– Почему? – незнакомец прищурил глаза, оказавшись ещё на несколько шагов ближе. – Мы с тобой толком не знакомы, так почему я должен тебя слушать? Хочу помочь и помогу. Даже если ты этого не хочешь.

Джерри вздохнула. В воздух вырвалось облачко белого пара.

Незнакомец оказался слишком настырным. И почему только Джерри уродилась настолько невезучей, что пришла именно на эту остановку?

Но в груди у нее так болело, что она не смогла сдержать язык за зубами – слова полились из нее сами собой.

– Я хочу этого. Но разве ты сможешь помочь мне избавиться от того, что является частью меня? Того, что испортило мои отношения с родителями и не даёт им меня принять?

Парень присел рядом с ней – так близко, что Джерри почувствовала исходящее от него тепло.

– Конечно, не могу. Зачем избавляться от чего-то? Оно ведь тоже является тобой, и это не твоя проблема, если оно кому-то не нравится.

Его голос успокаивающе разливался в тишине. Если бы Джерри не была знакома с ним всего пару минут, то с лёгкостью бы подумала, что он действительно понимает, о каком именно недостатке идёт речь.

Джерри подняла голову и увидела, что парень глядит на нее во все глаза – по-доброму любопытно. На его губах сияет мягкая кошачья улыбка, и даже будто бы кошачьи уши на голове слегка шевелятся от несуществующего мурчания – протяни руку и погладь.

– Но что если...

– Если – что? Не могут принять – уйди из дома, начни новую жизнь. Зачем возвращаться туда, куда не хочется, и к тем, кто тебя не любит? Даже если у тебя ничего нет, это лучше, чем жить в страданиях. Найдутся люди, которым ты будешь дороже и роднее.

Звучало как сказка. В чужих устах – так ещё и очень просто. У этого сомнительного плана имелось тысячи "но", и их отметала лишь одна мечта – обрести счастье. За неё Джерри была готова отдать все, что угодно.

Фэй смотрела в глаза напротив. На мгновение она забыла обо всех невзгодах – одиночестве, горе, обиде. Были только эти поглощающие свет радужки, отливающие изнутри неоновыми огнями.

Вдруг незнакомец разорвал зрительный контакт и поглядел куда-то за ее спину, во тьму улицы. Его глаза опасно прищурились, а сам парень подобрался, словно готовясь к драке.

Он стянул с себя кофту, накинул её Джерри на плечи и спешно заговорил:

– Возьми. И не возвращайся сегодня домой – ищи путь к другой жизни. Мы обязательно ещё свидимся.

В короткий миг прикосновения рук к плечам, Джерри увидела вспышку его будущего.

Она была смазанной и короткой, но Фэй успела выхватить разливающуюся по асфальту кровавую лужу и чей-то крик боли. Настолько сильной, что и ее сердце она умудрилась кольнуть.

Когда же она проморгалась, возвращаясь в реальность, парень уже исчез. Джерри так и не поняла, куда он подевался – если бы не кофта, вообще бы подумала, что незнакомец ей привиделся.

Она грела ее теплом, сохранившемся от чужого тела, и отдавала горьким запахом сигарет. Кажется, смешивающимся с чем-то цветочным.

Хризантемой.

Акт LXI. Когда? И к кому?

Правило клуба O(r/d)dinary №345: Нет ничего невозможного

Хризантемы и сейчас были рядом. Маленький букетик из них украшал столик в кафе, разнося терпко-сладкий аромат.

Джерри теребила пальцами лепестки. Красивые цветы. Она их любила. Как и то, что они принесли в ее жизнь.

Фэй оставила растения в покое. Запястья опустились к чашке, грея об неё озябшие пальцы. На одном из которых блестело изящное кольцо.

– Какое чудесное утро, любовь моя, – Алекс размешивал ложечкой сахар, улыбаясь во все тридцать два. Будто не он всю ночь гонял всякую шушеру по их району, да ещё и попутно завалил не успевшую забиться в тёмную подворотню нечисть.

И у него на пальце было точно такое же кольцо.

Часовая, в отличие от Кота, немного клевала носом. У нее после дозоров было два состояния – или бодра и полонна энергии, или она резко падала в ноль. Во втором случае девушка зевала через каждые пять секунд и засыпала в самых неожиданных местах. И сейчас как раз появились предвестники второго.