Рэмси спросил:

– Что мы собираемся?..

– Мы уходим от нашей приманки, – объяснил ему Боннет. – Выпусти еще одну вперед по курсу, – приказал Спарроу. Он опять хлопнул Гарсию по плечу. – Право руля и входи в дрейф. Гарсия повернул штурвал вправо, выпрямил и отключил двигатели. «Рэм» начал медленно отклоняться от прежнего курса. Вновь палуба накренилась на правый борт.

– Мы нарушили балансировку, – констатировал Спарроу.

Боннет нагнулся к Рэмси и прошептал ему на ухо:

– Этот мужик – гений! Мы скользим по самому краю района действия нашей первой приманки. А та, которую мы выслали только что, оставит след, по которому пойдет вторая лодка и… – Он замолк на полуслове, его глаза были прикованы к датчикам системы обнаружения. – Капитан! – взвизгнул он; его голос ломался от ужаса. – Они прямо над нами – прут на всю катушку прямо вверх. Самое большее – в сотне футов!

Спарроу отпихнул Гарсию и подстегнул «Рэм», заставив лодку мчаться на полной скорости, заворачивая ее вслед за вражескими кораблями. Он крикнул Боннету:

– Держись за их хвост! Только осторожнее, дружок… осторожно!

Гарсия прошептал:

– Слыхал я, что такое случилось со старым «Планжером», но не думал, что увижу сам.

Рэмси объяснил ему:

– Для них – мы в зоне молчания. Он не может услыхать нас из-за турбулентности, создаваемой собственным всплытием.

Голос Боннета звучал спокойно и уравновешенно:

– Два градуса влево.

Спарроу сворачивал «Рэм» по следу.

Рэмси пригнулся к осциллографу.

Боннет, следя за уходящей вражеской лодкой, сообщил:

– Капитан, по правому борту вся их стая. Они сбегаются к последней посланной нами приманке.

– Мы слишком близко, чтобы успокаиваться, – сказал Спарроу. Одной рукой он постепенно снижал скорость, другую держал на кнопке торпедного аппарата. – Дайте мне хоть небольшое поле действий. Пока же все будет слишком быстро. Как только их торпеды будут рядом с нами, взрывай приманки по всем четырем сторонам.

Боннет вел отсчет:

– Сто ярдов… сто двадцать пять… сто и пятьдесят… сто и семьдесят. – Он глянул на репитер сигнала. – Каждый второй из этой стаи получит два сигнала от нас, и один из них будет обманывать их торпеды. Двести пятьдесят… двести семьдесят пять… Спарроу выпустил одну торпеду, полностью отключил двигатели и начал свой отсчет:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… «Рэм» страшно тряхнуло.

Боннет взорвал приманки.

В ушах Рэмси звенело.

Спарроу ударил по тумблеру включения форсированной скорости. «Рэм» сделал крутой разворот и помчался в обратном направлении. Капитан послал Гарсию обратно к штурвалу, а сам отошел назад. – Они подумают, что потопили нас. Продувай цистерны.

Гарсия принял управление, и «Рэм» начал подъем.

Спарроу приказал:

– Лес, сообщишь, когда мы будем в полусотне футов от нашего антиторпедного поля.

– Есть, – отвечал тот. – Пока еще место есть.

Он весело поглядел на Рэмси и сказал:

– «Восточные» изучают подобные штучки, но никогда не подумают, что их сейчас провели на такой мякине. Как мы их, а? Рэмси только покачал головой.

– Сейчас мы всплываем, – продолжал Боннет. – Мы сможем находиться под самой поверхностью. Пусть нам еще не удалось удрать, но попытаемся сделать это тихонько.

Спарроу поглядел на показатель статического давления: 1200 фунтов – меньше чем 3000 футов глубины. Он вопросительно глянул на Боннета. Тот покачал головой.

Шли секунды.

Вдруг Боннет крикнул:

– Давай!

Гарсия заглушил двигатели.

Спарроу вытер лицо рукой и удивленно уставился на окровавленную ладонь. – Кровотечение из носа, – сказал он. – Давление меняется слишком быстро. – Всем принять таблетки. – Он выудил из кармана плоскую зеленую пилюлю и сунул в рот. Реакция, как и всегда, резкая. Он скорчил гримасу, силой протолкнул таблетку внутрь и передернулся. Рэмси тоже проглотил свою таблетку через силу.

Боннет, прикрыв рот платком, сказал:

– Нельзя людям переживать такие удары.

Он потряс головой.

«Рэм» стал медленно крениться на правый борт.

Спарроу поглядел на Рэмси и приказал:

– Джонни, отойди-ка влево.

Рэмси послушался, думая при этом: «Какое же значение приобретает первое имя! Ведь я же все еще желторотый новичок».

Когда он проходил мимо Гарсии, тот высказал свои мысли вслух:

– Могу поспорить, что тебе хотелось, чтобы тебя называли еще Малышом Рэмси.

Тот лишь улыбнулся.