Крен палубы постепенно уменьшился, но полностью она еще не выровнялась.

Спарроу кивнул Боннету.

– Ручные насосы. Перекачивай воду. Только потихоньку. Боннет подошел к тыльной переборке и схватился за рычаг. Спарроу остановился у пульта локатора.

Очень медленно, но они выровнялись, но теперь начал заваливаться нос.

Палуба же медленно стала крениться влево.

Спарроу жестом подозвал Рэмси к себе.

– Займись выравниванием дифферента, только ни звука. Рэмси отправился выполнять приказ. Он глянул на циферблат показателя давления: 840 фунтов на квадратный дюйм. Они уже перешли границу 2000 футов.

– Будем подниматься, пока не очутимся в зоне волнения, – сказал Спарроу. – А там рискнем включить двигатели.

«Рэм» медленно поднимался вверх, переваливаясь и кренясь. Рэмси уловил этот своеобразный ритм. Им не удавалось убрать колебания полностью, и они раскачивались, будто на качелях. Он улыбнулся Боннету, который тяжко трудился на насосах, выравнивая боковой крен. Внезапно палуба перестала крениться влево и стала переваливаться вправо, нос задрался вверх. В корпусе резонировал свистящий звук. Экран на передней переборке, подключенный к камере башни, стал молочно-зеленым.

Спарроу стоял на посту управления, рука на релинге. Он вглядывался в экран.

«Когда же он поведет нас вперед?» – удивлялся Рэмси.

В это время «Рэм» сильно накренился влево.

В какой-то пугающий миг Рэмси глянул на путаницу труб с левой стороны силового корпуса. «Мы переворачиваемся!»

Но «Рэм» выровнялся. Экран очистился от пены и теперь показывал туман над покрытыми белыми барашками волнами. Лодка качалась на них взад-вперед. – Согласен с вами, капитан, – сказал Боннет. – Что так сдыхать, что иначе. Но они, конечно же, нас не слыхали.

Гарсия с трудом пробирался вдоль релинга, сражаясь с качкой.

– Если бы мы хоть на плавучий якорь могли стать.

– У нас уже имеется один, – заметил на это Спарроу.

– Господи! Баржа! – ударил себя по лбу Гарсия.

– Слава Богу, что послал нам такой хороший туман, – сказал Боннет. «Рэм» плыл по ветру, связанный с баржей-танком канатом, который сейчас провисал гигантской пляшущей аркой. Танк рвался, будто необъезженная лошадь.

– Смотать канат на барабан, – скомандовал Спарроу.

Гарсия бросился выполнять.

Прыжки палубы немного уменьшились.

Спарроу не спускал глаз с пульта слежения.

– Джо, на каком мы курсе?

– Приблизительно 58o.

– Ветер подходящий. И эти парни внизу курс не поменяли.

– Они все еще вынюхивают нашу последнюю приманку, – сказал Гарсия.

– Джо, тебе самое время сдать вахту, – сказал Спарроу. – Я сменяю тебя. – Может, кто желает сандвич, перед тем как я завалюсь спать? – спросил тот.

– С ветчиной и сыром, – попросил Боннет.

– Спасибо, мне не надо, – сказал Спарроу. Он всматривался в экран гидролокатора. – Будем дрейфовать по ветру, пока стая не скроется. Рэмси зевнул.

Спарроу указал ему на тыльную дверь.

– Ты тоже свободен, Джонни. Ты хорошо поработал.

Рэмси ответил:

– Есть, – и последовал за Гарсией по центральному проходу. После непривычной работы на балластных насосах ужасно болели мышцы. Возле двери кают-компании Гарсия повернулся, глянул на Рэмси.

– Тоже пожевать?

Рэмси пытался сохранить равновесие, одной рукой держась за переборку.

Палуба под ногами ходила ходуном.

– Эти буксировщики не разрабатывались для плавания по поверхности, – объяснил Гарсия. – Тебе какой хлеб для сандвича? Мысль о еде заставила желудок Рэмси сжаться. Длинные мостки раскачивались перед ним, согласуясь с колебаниями подлодки. Он зажал рот ладонью и помчался к себе в каюту. В санузел успел вовремя. Гарсия пришел за ним и втиснул в руку голубую пилюлю, заставив проглотить.

Чувство тяжести в желудке ушло. Он поблагодарил.

– В люлю. Малыш.

Гарсия помог ему дотащиться до койки, уложил и накрыл простыней. «Морская болезнь! Мне никогда не удавалось справиться с ней», – думал Рэмси. Он услыхал, как Гарсия вышел. Только сейчас он вспомнил о телеметрической аппаратуре. Но он был слишком разбит, слишком устал. И Рэмси стал засыпать. Качания «Рэма» убаюкивали его.

«Засыпай… Засыпай…»

И еще он слышал голос. Где-то далеко-далеко. В глубине тоннеля. В пещере, где гуляло эхо.