Её голос звучал устало, с нотками меланхолии.

— Что-то мне подсказывает, что вы из тех, кто склонны накручивать себя по поводу и без. Вот вам мой совет: постарайтесь не думать о том, что потеряли. Это пустая трата времени.

— Сложно об этом не думать, особенно учитывая, как тяжело мне было оставить всё. Я и сейчас чувствую, как разрывается душа. Одна часть меня хочется вернуться, но другая говорит, что «как раньше» уже не будет.

— Будете постоянно разрываться — сойдёте с ума, — грубо обронил он, припав плечом к стене рядом с ней.

— Тогда что ещё остаётся? Как увидеть свет в этом царстве мрака?

— Просто жить. Другого пути нет, — с тяжёлым вздохом сообщил Хэмми, — Когда я только стал тенью, мне было очень холодно. Не так, как зимой, когда можно спастись тёплым одеялом или горячим супом, а глубоко внутри. Этот холод ничто не могло прогнать, а я пытался. Несколько лет я провёл в попытках понять, почему это случилось со мной, думаю, этим вопросом вы тоже задаётесь. Так вот, нет никакой высшей цели или замысла. Просто вам не повезло, и на этом всё.

— Так просто? — удивилась девушка, повернувшись к нему лицом.

— А жизнь сама по себе сложная, не стоит её переусложнять бессмысленными поисками причин.

Переведя взгляд от лица парня, обратно к дому напротив, Мерей задумалась о его словах. Для бездушного он порой говорил слишком эмоциональные и сильные фразы.

— Думаю, нам пора возвращаться, — спустя некоторое время проронил он, нехотя оторвавшись от стены.

Молча кивнув, девушка направилась вслед за ним. На душе было настолько противно, что невольно возникло чувство отвращения к себе. Всю дорогу до отеля она предавалась воспоминаниям, пытаясь найти решение своей главной проблемы: «Как жить дальше?»

Андре не из тех, кто остановится, а это значило, что теперь для неё нигде не будет места. Остаётся только бежать, но рано или поздно это закончится. Либо её найдут, либо Андре забросит поиски. Но на последнее надеяться было слишком глупо.

— Доброй вам ночи, — остановившись у двери в её комнату, произнёс Хэмми.

— Скорее утра.

— Тогда хороших снов.

— Взаимно, — подняв на парня глаза, ответила она с лёгкой улыбкой.

Пройдя внутрь, она закрыла дверь и прислонившись к ней, медленно сползла вниз. Слёз не было, но эмоции буквально душили её, заставляя часто дышать.

Как назло, противный внутренний голос снова принялся нашёптывать гадости, вводя в искушение и предлагая поддаться порыву. Зверь требовал освобождения и принялся терзать тело. Не в силах выдержать эту пытку, Мерей испытала прилив злости.

Девушка и представить не могла, чем может заниматься Хэмми в свободное время. Однако ни одно из предположений не могло приблизить её к истине даже на полшага.

Его слова были резкими и оскорбительными. Ведь даже несмотря на свою сущность, Мерей была уверена в себе, она бы не стала причинять боль, живущим в этом городе людям. Ей не хотелось спать, но и оставаться в комнате было выше всяких сил. Побродив по отелю, она так и не нашла портье, а наткнувшись на кухню, решила, что это знак.

Несмотря на столь поздний час, в зале не было никого, только небольшие, круглые столики, накрытые идеально выглаженными, винного цвета скатертями. Обивка стульев была выполнена из алого бархата. Само помещение выглядело мрачным из-за деревянных панелей тёмно-орехового цвета, и даже свет нескольких массивных люстр не мог разогнать полумрак.

На столе раздачи было много всякой еды. Взяв куриный рулет и немного запечённых овощей, она прошла в пустую столовую и заняла понравившийся столик. В качестве напитка она выбрала какой-то розовый коктейль, по консистенции напоминающий кисель, а на вкус это была самая свежая клубника, которую ей приходилось есть за всю жизнь. Настолько яркий вкус и аромат, заставили её сходить ещё за одной порцией.

Мерей чувствовала, что физический голод утолён, но голод внутренний всё ещё был силён. Мерзкий голосок нашёптывал, что попытка быть человеком есть ничто иное, как самообман, чудовищная ошибка, и сбежать от своей сути не выйдет.

Закончив с трапезой и убрав тарелки в раковину, Мерей вернулась к себе и упав на кровать просто смотрела в потолок. Прокручивая воспоминания, она не могла отделаться от ощущения двойственности. Будто бы в этом теле существовало две её версии. Настолько разные, что рано или поздно одна обязательно должна поглотить другую. В этих размышлениях она и не заметила, как уснула, чтобы снова погрузиться в кошмар.

***

Взгляд Андре, как всегда серьёзен и выражает одобрение. Светлые волосы убраны назад, а чёрная рубашка только оттеняет белизну кожи. Однако лицо не смотрится безжизненным и блёклым, наоборот. Острые скулы и волевая линия подбородка подчёркивают мужественные черты.

Мерей готова была вечно любоваться им, но отец нагло вторгается в этот прекрасный момент и делает им небольшие надрезы на запястьях. Боль мимолётна. Ведь что такое боль перед лицом вечности, которую она проведёт рядом с любимым?