А Кети ничего не сделала.

Сначала растерялись они обе, ведь обе были заворожены безупречностью операции. Но потом Мира оправилась, перевела взгляд на врача, чтобы поторопить ее, и обнаружила, что та вовсе не в шоке. Кети как раз успокаивалась, наблюдая за тем, как программа реанимации запускает обратный отсчет, в который возвращение жизни еще возможно.

Перехватив на себе взгляд Миры, Кети нервно улыбнулась:

– Ну что, нас можно поздравить? Мы обе от него освободились! Он ведь и тебя в заложниках держал?

– Оживляй его! – рявкнула Мира так, как и ее подчиненным еще не доставалось.

– Что? Зачем?! Это же Гюрза, убийца!

– Действуй!

– Не буду! – насупилась Кети. – Он опасен и для меня, и для всей станции! У меня нет никаких гарантий, что он сохранит мою тайну, кроме того, что происходит сейчас!

Гюрза, пожалуй, использовал бы эту самую тайну, чтобы снова надавить на Кети, действовал бы изящно, манипулировал разумом… А Мира так не могла. Нервы подводили, страх разрастался. Она подскочила к Кети, сжала горло медички и с силой впечатала в стену. Кети испуганно захрипела, обеими руками попыталась ослабить хватку Миры, однако ничего не добилась, слишком уж велика была разница в силе между той, кто привык обращаться со сверхчувствительным оборудованием, и военным механиком, не раз работавшей в открытом космосе.

– Слушай и запоминай, второй раз повторять не буду, – процедила сквозь сжатые зубы Мира. – Ты его немедленно оживишь и стабилизируешь, поняла? Или последним, что ты увидишь, будет твоя собственная вырванная гортань!

Ну да, не изящно получилось. Но Кети аргумент все равно оценила: как только Мира ее отпустила, она тут же бросилась к операционному столу. Гюрзу она реанимировала с таким рвением, будто он стал для нее самым дорогим человеком во Вселенной.

Рвения как такового порой все равно недостаточно, но природа щедро одарила Гюрзу многим – в том числе и здоровьем. Сердце, измученное стимуляторами, все равно восстановилось, кое-как возвращаясь к нормальному ритму. В сознание Гюрза не пришел, но это пока было не обязательно.

– Реконструкция костей намного проще работы с такими тонкими тканями, как легкие, – сказала Мира. – Справишься?

– Я… попробую…

– Не пробуй, а делай.

– Да кто он тебе? – не выдержала Кети. – Любовник, что ли!

– Ты совсем смерти не боишься? – поразилась Мира.

– Ну тебя… Я все сделаю, а он, похоже, живучий, выдержит, но… Ты хоть понимаешь, на что сегодня обрекла всю нашу станцию?

Об этом Мира как раз предпочитала не думать.

Его оставили на техническом этаже – том, что используется обычно для пересадки из одного лифта в другой. Бросили, как раненое животное, прямо на металлическом полу, в луже крови. Человек бы не выжил… Впрочем, человек не пережил бы и то ранение, которое довело его до такого состояния.

Повезло хотя бы в том, что члены экипажа, обнаружившие его, сразу вызвали медиков. Могли бы просто удрать, опасаясь, что это их обвинят в нападении – или по какой-нибудь другой причине. Кочевников обычно не любят. Да и они вряд ли почувствовали искреннее сострадание к умирающему Сатурио Барретту, они просто испугались мести его родни.

Отто не ожидал ничего подобного, он не был готов, но сориентировался все равно быстро – полицейский опыт помог. Он знал, что помочь Сатурио другие кочевники пока не могут, это он доверил медикам. Своим детям он поручил разобраться, что случилось со старшим, и покарать виновных.

Сам же он все-таки не выдержал, направился в медицинский отсек. Амина уже была там, дрожащая, смертельно бледная. Просто сесть и ждать ответов она не могла, ходила туда-сюда по коридору. Знала, что это ничего не изменит, но хотела этим бессмысленным движением спастись от чувства беспомощности.

Она то и дело рвалась в реанимацию, однако ее не пускали – сначала врачи, а потом и подоспевший Отто. Амина и сама понимала, что будет только под ногами путаться. Но она все равно не могла избавиться от мысли, что, если она будет рядом, с ее мальчиком ничего не случится, он точно не умрет…

Прошло больше трех часов, прежде чем к ним вышел Петер Луйе – другие врачи не решились бы говорить с начальником полиции.

– Мы стабилизировали его, – сообщил медик. – Жить будет. Больше ничего хорошего не скажу.

Амина тихо всхлипнула, спрятала лицо на плече мужа. Отто пока не мог утешить ее, он смотрел только на врача.

– Что с ним случилось?

– Яд. Одно ранение – в основание черепа с проникновением иглы в мозг. Не смертельное само по себе, но вот яд прямо туда… Это очень плохо. Человек бы не выжил. Сатурио держится только потому, что он очень силен для кочевника. Мы попытались распознать формулу яда, но выделили только синтетический яд гюрзы.

– Визитку оставил, сукин сын… – не сдержался Отто. – Что будет с Сатурио дальше?