Овл только усмехнулся.

— Ян, ты жив?! — на поляну высыпали ребята.

— Жив, жив, а вы куда собрались?

— Ты чего, с дуба рухнул? — хлопнул меня по плечу Слава. — Мы идём с тобой — Огнёвы своих не бросают.

— И Шеки!

— И Брауны!

— И Овлы!

Я обвёл всех взглядом.

— Ребята, вы не обязаны.

— Мы идём с тобой.

— Хорошо. Семь часов прошло. Как мы догоним их?

— А я всё ждал, когда вы спросите это, молодой человек. Всему поможет моя техника. Я ведь умею не только разгоняться до скорости звука, но и другие вещи. В пространстве до сих пор остался след синергии от этого человека и вашего отца. Вам нужно будет только использовать глайд. А я сделаю так, что вы двинетесь точно по оставленному следу со звуковой скоростью.

Я просто кивнул, принимая эликсиры. Все остальные уже готовились, беря с собой флаконы с эликсирами, специальные пилюли и прочее снаряжение. Я взял с собой флаконы, которые мне любезно предоставил мне Йон.

— Андрей Никанорович, можно вас на два слова?

— Говори, Ян.

— Почему вы мне помогаете? То, что вы делаете, это не похоже на простую помощь.

Граф Овл окинул меня пристальным и очень внимательным взглядом.

— Зришь в корень, Ян. Я помогаю тебе ради твоей матери. Мы с тобой очень дальние родственники. Мы были с твоей матерью дальними родственниками — она была моей двоюродной сестрой.

— Понятно.

— Рад, что ты так бросаешься за той девушкой. И надеюсь, что так же бросишься и за моей дочерью, если с ней что-то случится. И учти — пока она не плачет, я закрою глаза на… твою полигамию.

— Я учту это. А вам не страшно отправлять её со мной? Безопасней для ней будет остаться.

Овл огляделся.

— Женщины очень упрямы — если решили что-то, то так просто не отступят от этого. К тому же там будет твой отец, который уже должен уничтожить там всех и вся — у него было семь часов, это очень много, ты просто не знаешь своего отца… И я сам пойду следом за вами — ей ничего не грозит. А Сашка должна расти именно такой, а не общаться в болоте подлых лицемеров, которых слишком много расплодилось в последнее время.

— Готовы?

— Да!

— Тогда, по моей команде используйте глайд. Раз, два, три, вперёд!

Хельга прокручивала в памяти последние матчи с Яном. Он оказался не только сильным соперником, но и очень расчётливым стратегом. Изобретатель нового двигателя и нового транспорта, создатель фотоаппарата, очень сильный и расчётливый стратег. Кто же он такой? Первой её глупостью было сразиться с ним, ничего не зная о нём. Пожалуй, стоит узнать о нём больше.

— Да, конечно, это мастерская Яна Фалькона, — вежливо кивнул ей вихрастый брюнет в фартуке.

— Хм, — кивнула Хельга осматривая мастерскую, рядом с которой несли пост несколько людей с оружием — Катарсис явно был у каждого. — Хорошо, а сам господин Фалькон бывает тут?

— Э, да, конечно бывает. Но когда я вам сказать не могу.

— Хорошо, а могу я купить этот, как его, мопед?

— Можете, но не у нас, а в дилерском центре — у Блэквудов. Вам лучше говорить по продаже с ними.

Хельга кивнула сама себе. Похоже, рабочий знал не много — он ведь просто рабочий.

— Скажи, а что ты можешь сказать о своём хозяине?

Парень замялся.

— Не знаю, мы почти не виделись.

— Хорошо, спасибо.

— Подождите секунду.

Спустя минуту он вернулся с двумя статуэтками.

— Небольшой подарок, они у нас совсем недавно — одна из Довича, одна — из Америсы.

Хельга кивнула, взяв статуэтки и ушла.

— Никита, кто это такая, чего хотела? — поинтересовался хозяин мастерской, отрываясь от документов.

— Не знаю, какая-то иностранка. Подозрительная. Всё вынюхивала про господина Фалькона. Я отдал ей те статуэтки, которые с прослушкой — пусть её слушают.

— Правильно.

— Ганс, как же так произошло? Неужели он нас раскрыл?

— Нет, — медленно покачал головой парень. — Этот учённый из России не мог догадаться, что мы дадим ему статуэтку с микрофоном. Скорее всего ты просто ослышался и перепутал название улицы.

— Да, так скорее всего и было…

— Парни, а послушаем ещё раз наш жучок?

— Джон как же так? Посол нас чуть не убил. Как он не понимает, что мы старались на благо Америсы?

— Забудьте парни, он просто старпёр, с закостенелыми принципами… Как называлась та улица, куда мы пробрались?

— Я не помню, этот язык такой сложный, я мог запросто перепутать несколько букв!

— Почему в России не говорят по-америсски? Или хотя бы по лондонски?

— Потому, что эти славяне вечно всё усложняют. Я бы судил их, за то, что они используют свою речь! Из-за неё нам теперь грозит пожизненная дисквалификация!