Обратно я прилетел ещё спустя сутки. Ясным стало только одно — того кузнеца скорее всего похитил Генезис. Ответов эта поездка не уменьшила — только наоборот — прибавила. Кем была моя мать? Откуда у неё оказалась такая колоссальная сила? Как она вообще оказалась в Японии? Единственный человек, который мог ответить на этот вопрос — отец Яна, отсутствовал. После отсыпного я решил посетить Андрея Никаноровича — он ведь говорил, что был братом моей матери.

— О, юный Фалькон, заходите, я ждал вас давно, но вы пришли ко мне только сегодня, — поприветствовал меня Андрей Никанорович. — Что привело вас?

— Я пришёл к вам потому, что не могу сейчас переговорить с отцом. Вы ведь говорили, что были братом моей матери. Можете рассказать о ней?

— Конечно, давайте пройдём в гостиную.

Зайдя в гостиную я застыл как вкопанный — на одной из стен висела картина. Двойной портрет — на одном из был сам Андрей Никанорович вместе с Юстасом.

— Что с вами? — Овл перевёл взгляд на портрет. — А, это мой двоюродный племянник — Юстас.

— Вы знакомы с ним?

— Скажу вам больше — я вырастил его почти как своего сына.

— Что?

— Да, вы не ослышались. Конечно, он пошёл по кривой дорожке, но раньше он был другим. В детстве, когда он был ребёнком Рин, известный как Пепельный Меч, который позже вступил в Генезис, убил его родителей и всех его родственников — Фальконов, которые были моими двоюродными родственниками.

Рука Овла непроизвольно сжала подлокотник.

— Трагедия была настолько сильной, что он надолго замкнулся в себе. А я стал искать хоть кого-то, кто уцелел бы после той трагедии. Увы, никого с такой фамилией не нашлось, однако спустя некоторое время, из Нихона пришло письмо, что там внезапно появилась девушка — Светлана Фалькон. И я тут же отправился туда, надеясь, что она будет уцелевшей роднёй.

— И?

— Её прошлое оказалось покрыто мраком — хотя она носила фамилию Фалькон, отследить её родство ни с кем не удалось — сама она ничего не помнила ни о себе, ни как попала в Нихон, а фамильный перстень… во всех данных было написано, что он принадлежал женщине, которая пропала много лет назад — Светлане Фалькон. Поскольку его нельзя подделать или надеть на другого человека стало ясно, что она — Фалькон. Так я снова обрёл сестру. Ей предложили вернуться в семью, и она согласилась. Она владела очень сильной синергией, и у неё было духовное оружие, которое изготовил мастер — твой меч. Позже она вышла замуж за твоего отца — Марка Вестера и незадолго до твоего рождения спрятала меч. А после её нашёл Генезис и убил.

— Э, Андрей Никанорович, могу ли я увидеть её портрет?

— Конечно, пройдемте в архив. Там должны были остаться её фотографии.

Мы миновали ряд дверей, после чего Овл открыл особую — с массивным замком, и мы вошли внутрь.

— Она должна быть здесь, — Овл открыл небольшой шкаф, доставая небольшой альбом, пролистал его, а после нахмурился.

— Что-то случилось?

— Кто-то вырвал страницы, на которых была твоя мать вместе с тобой! — с побелевшим от ярости лицом ответил он. — Ещё вырвана страница, на которой упоминается твоё рождение!

Он поставил альбом в шкаф, после чего несколько секунд глубоко дышал.

— Так, подожди. Войти сюда мог только я, твой двоюродный брат — Юстас, и… больше никто. После каждого посещения все записывались в специальной книге — когда меня нет, рядом дежурит архивариус. Ну-ка, где эта книга…

Андрей Никанорович открыл толстую книгу посещений. Последним несколько раз повторялось одно и то же имя — Юстас.

— Так, теперь понятно, от кого Генезис узнал про тебя.

БАХ! ДЫЩ! — удары были невероятно сильными — я сражался с Хельгой, шёл последний этап соревнований — индивидуальные поединки.

— Сражайся в полную силу, Ян! — рявкнула Хельга, и её меч увеличился сразу до десяти метров.

Вот только я не хотел так быстро завершать этот бой — мне нужно было выпустить накопившийся пар — за поганца Юстаса, за погибшую мать, за убитых Фальконов, поэтому я сражался, не применяя Катарсис.

Свиш! — меч снова пролетел рядом удлиняясь.

Я использовал глайд отскакивая. К тому же Слава попросил затянуть поединок — он устроил тотализатор, почти перед началом выступления и теперь моё затягивание поединка лишь повышало ставки. Внезапно почувствовалось присутствие чужой синергии. Давящее, колоссальное. Какой-то монстр вроде моего отца, Ясуо или Нила оказался рядом. Чувство давящей синергии нарастало. Внезапно оно стало нестерпимым.

— Что ты делаешь? Как? — Хельга упала на одно колено в тщётной попытке устоять.