– Точное замечание, дотошный наш - эфиоп его мать - парень! прокомментировал Сенчук.

– Ну, я ответил, что у меня не было возможности копаться в грузе, и так сплошная нервотрепка и беготня...

– Удовлетворился?

– Так, скривил рожу...

– Треть взрывчатки из контейнера куда-то девалась, - поведал Сенчук озабоченно.
– Все передние ящики вынесли. Куда?

Крохин пожал плечами.

Внезапно и неудержимо ему захотелось поведать Сенчуку правду о биографии беглого каторжника, скрывающегося под личиной судового врача, но все-таки он сумел сдержать этот порыв, признавшись себе, что полностью старпому доверяться не следует.

К тому же, несмотря на их сегодняшнюю одностороннюю враждебность, Каменцев являл для него некий последний партнерский оплот. И его тайну Владимир решил уберечь.

– Да еще этот прибыл... нюхач, - продолжил Сенчук, задумчиво покусывая губу.
– Не к добру...

– Кто?

– Да Прозоров этот...

– Вы все-таки полагаете...

– А хрена ли тут полагать!
– небрежно проронил Сенчук.
– Ты, кстати, вот чего, Вова: войди с ним в контакт. По-простецки так, ненавязчиво, искренне... Распей с ним бутылочку, он ее тебе с восторгом, обещаю, выставит... Про жизнь свою ему расколись, как и мне... А он тебя разрабатывать станет, уцепится, ему ты - как бревно утопающему, вокруг - никого... Это нам с тобой расклад сил примерно ясен. В общем, такая задача: стать его доверенным человеком. Понял?

– Сказать, что я думаю?
– заговорщически оглянувшись, спросил Владимир.

– Скажи, Вова, некоторое количество тишины нам не повредит, - степенно откликнулся Сенчук.

– Ну ладно вам...
– с застенчивой укоризной произнес Крохин..

– Да говори, шучу я...

– Этот Уолтер... Если он что-то узнал и испугался - вдруг и его как свидетеля?.. Уже на суше, имею в виду...

– Э-эх!
– почесал затылок Сенчук; - Простота! Думаешь, стукнет властям? Да с ним уже все разъяснительные работы провелись! И кто он такой, Уолтер этот? Человек на виду. Ему на дно залечь, как подводной лодке, - на век не затаишься - батареи сядут, и не захочешь - всплывешь! Прямиком под торпеду! А потому героический его прыжок с борта арабом уже оплачен. И никакому пловцу-олимпийцу такой гонорар за поставленный рекорд не снился. Ты с ним себя не равняй. У каждого свои проблемы: у кого - жемчуг мелкий, а у кого - щи жидкие. Или думаешь, нам наперерез эскадренный миноносец со спецназом пошлют? Да если и пошлют! Пока семафорить нам будут и буквенный флаг с желто-черной шашкой поднимать - стоять, мол, смирно, бандиты!
– контейнер уже ко дну уйдет! И Уолтер - парень не дурак, эту технологию разумеет, как живописец палитру! Со всеми оттенками, не говоря об основных цветах! А потому бортами с арабом уже разошелся. Со скрежетом, да. Но за помятую обшивку компенсацию получил.

– Так что же остается? Захват судна?
– усиленно моргая, предположил Крохин.

– Ага. И Кремля, - усмехнулся Сенчук.
– И Белого дома. Ума у тебя много! Смелость города берет. Но что с ними делать - не знает.

– Так все-таки?!.
– настаивал Владимир.

– Ты насчет Прозорова все уяснил?
– произнес Сенчук устало.
– Вот и займись его разработочкой. Общайся с ним, пусть думает, что он самый умный... Да и вообще с народом дружи... Вдруг подыщешь среди этой кодлы кандидатуру толкового соратничка?.. Хотя - навряд ли... Откуда в жопе алмазы? Но так или иначе, чем больше данных разведаешь, тем для нас лучше. А вечерком мы с тобой чайку заварим, включим приборчик и будем пасьянсы раскладывать... Может, интересную мозаику сложим... А дополнительное тебе домашнее задание такое: найди и заховай в укромный уголок какую-нибудь трубу поувесистей. Поройся в трюме, там хлама много.

– И рыться не надо, - сказал Владимир.
– Рядом с контейнерами и трубы валяются, и багор пожарный кривой, и лом...

– Большой лом?

– У-у!
– сказал Крохин.

– Вот и заныкай его ненадежнее. Этим ломом, Вова, мы себе дорогу в новую жизнь проложим. Из чистого золота этот лом!

За сутки до достижения "Скрябиным" назначенной точки в таинственном Бермудском треугольнике, поздней тропической ночью, Сенчук и Крохин, согбенными тенями двигаясь вдоль палубы под мятным мерцанием ночного светила, проникли в технологический отсек судна, откуда открывался доступ к тур-бозубчатому агрегату, обеспечивающему оптимальное число оборотов гребного винта.

В руках Крохина, одетых в плотные резиновые перчатки, которыми снабдил его Сенчук, находился толстый, тяжеленный лом.

На вопрос Владимира, зачем нужны такие предосторожности, старпом ответил так:

– Это только в художественных фильмах мудрый шпион свои пальчики и на телефонах правительственной связи оставляет, и на рации подчиненных ему нелегалов! Для дальнейшего развития нервного сюжета. А мы с тобой, Вова, и в занюханном трюме не наследим, нам - чем меньше подвигов, тем интереснее жизнь!

Пройдя в отсек, злоумышленники замерли, оглушенные гулом гигантских вращающихся шестерен, в чьем движении сквозила всесокрушающая мощь.

Сенчук принял лом от помощника. Охолодев сосредоточенным лицом, примерился - и сунул его, как копье, в крутящуюся в бешеном вихре сталь, тут же отпрянув в сторону.

Визг и скрежет возмущенного металла буквально просверлили барабанные перепонки обомлевшего Крохина.

Затем раздался глухой удар, и лом, испытавший ужасающее воздействие круговерти многопудовых шестерен, свалился у переборки. Впрочем, теперь он более походил на изжеванную уродливую кочергу.

Технические звуки заметно ослабли, гул перешел в иную октаву, где звучала какая-то визгливая нотка, сопровождаемая нерегулярным, но явственно-тревожным стуком.

– Против лома нет приема! Пословица права!
– прислушавшись к стуку, произнес с ноткой озабоченного уважения Сенчук.
– Привет подшипнику!

– Пламенный привет!..
– пробормотал Крохин.

– Да, эту лебединую песню черта с два исполнишь на бис!
– сказал старпом.
– Гребем отсюда! Сейчас грянет аврал! Ты видел, как бегают тараканы от мора? Нет? Значит, впечатлишься зрелищем... О!
– Поднял к подволоку голову, различив ослабленный переборками истерический вопль сирены.