КРОХИН

Сенчука Крохин встретил в коридоре. Старпом, мрачно и напряженно озираясь по сторонам, направлялся к своей каюте.

– Георгий Романович!
– воскликнул Крохин сломанным голосом, в котором сквозила мольба о помощи.
– Что же такое происходит, а?!

– Да, Вова, кажется, мы угодили в скверную историю, - процедил сквозь зубы Сенчук, открывая дверь.
– Заходи, дружок, и послушай страшную сказку...

С замершим сердцем Крохин шагнул в каюту вслед за старшим товарищем.

Умело и быстро отвинтив одну из облицовочных панелей, Сенчук вытащил хранящийся за ней автомат и набитые патронами рожки, одновременно пояснив компаньону, что судно находится в руках то ли террористов, то ли фанатиков, недавно к борту подошла яхта с их, видимо, сообщниками, и отныне жизнь посторонних лиц, не входящих в состав доверенных лиц, не стоит и ложки похлебки с камбуза.

– И что делать?
– произнес Крохин, еле ворочая деревянным языком.

– Тс-с-с!
– сощурился Сенчук, прислушиваясь к внезапному шуму многочисленных шагов, заполонивших пространство коридора. Затем уселся на постель, развернувшись сосредоточенным лицом к двери, передернул затвор автомата и положил оружие подле себя, прикрыв его комом пушистого пледа. Не глядя в сторону Крохина, процедил: - Начну пальбу - падай. А разговоры буду вести - поддакивай, и глаза на меня не лупи, какую бы ересь я ни нес...

Дверь отворилась. В каюту вошел араб, сопровождаемый свитой возбужденных матросов.

Узрев эту свиту, чьи лица перекосила брезгливая ненависть и готовность к слепой, как у подтравленных сторожевых псов, агрессии, Крохин почувствовал обморочную тошноту, вмиг парализовавшую все его силы.

– Вы очень вовремя, - бесстрастным тоном заявил Сенчук арабу.
– Только что о вас вспоминали.

– В какой же связи?
– злым голосом осведомился тот.

– В той связи, что настала пора объясниться, - произнес Сенчук. Горячая пора, как мне...

– Где Забелин и этот... из МЧС?
– перебил араб.

– Полагаю, - произнес Сенчук, - скрылись в дебрях трюма. В отличие от преданных вам членов нашего дружного экипажа.

– Они убили трех моих людей и забрали их оружие!
– повысил голос Ассафар.
– Вы знаете об этом?!

– Я знаю, что эти парни - не промах!
– отозвался Сенчук горячо.
– И куда приятнее влезть голой рукой в гадючью нору, чем сунуться в тот отсек, где они затаились.

– И что же послужило причиной таких их поступков?
– угрюмо осведомился Ассафар.

– Полагаю, - закидывая ногу на ногу, молвил старпом, - им не по душе стала ваша компания после появления возле нашей посудины красавицы яхты... Полагаю также, что, прознав о цели экспедиции, ребята вывели из строя турбину и устроили фейерверк в рубке, дабы не оставить вам выбора... Но вот яхта сломала все их грамотные, кстати, планы... Собственно, отныне это очевидно и для вас, не правда ли?

Глядя на бесстрастное лицо старпома, ничуть, казалось, не смущенного ввалившейся в его каюту неприветливой матросской массой, араб, недоуменно качнув головой, произнес:

– А вы, таким образом, также осведомлены о цели экспедиции?

– Осведомлен. Не понимаю одного: зачем вам понадобилось посылать в преисподнюю весь этот мир?
– пожал плечами Сенчук.
– В нем так славно еще можно покорпеть... А?

– Если вкратце, - спокойно ответил тот, - то мне противно и скучно жить в этом вашем грязном мире...

– И вы решили, что ядерный взрыв вас развлечет?
– Сенчук почесал лысину.

– Да, с одной стороны, мне представляется это забавным мероприятием.

– Которое, надеюсь, вы хотите понаблюдать со стороны?

– Естественно, поскольку у меня существуют и дальнейшие планы, сдержанно поведал араб.

– Вот именно так я и думал!
– одобрительно кивнул старпом.
– И потому нахожусь здесь, а не среди наших диссидентов-диверсантов. Вместе с ним, кивнул на Крохина.
– С разумным, кстати, парнем, которому тоже втолковал, что не следует отделяться от массы - то бишь от вашей сплоченной команды.

– И какие же аргументы вы нашли для такого убеждения?
– спросил араб.

– Увы, не знаю вашей концепции, - отозвался старпом.
– Но с удовольствием ознакомился бы с ней - кто ведает, вдруг она придется мне по сердцу? Однако расставим все плошки по полкам... Кто вы для нас? Кормилец и командир. А кто мы завтра без вашей опеки? Он, - вновь кивнул на Владимира, перекати-поле... Я? Старый, бедный моряк... И нет у нас в этом мире опор, и смысл наш - пробавление кормом подножным... Но вот судьба, фатум, сподобила нас оказаться в этом мире кому-то необходимыми... И этот "кто-то" - вы, господин Ассафар. Другое дело, необходимы мы, вероятно, как одноразовая посуда. Можно сказать и жестче, однако не позволяет самолюбие. Но в любом случае сознавать данный факт огорчительно. Однако верю в вашу дальновидность и мудрость. Не будь у вас таких качеств, не выслушивали бы вы меня - готового хоть куда за вами!.. Разъясните нам, что к чему, вмените обязанности, и убеждайтесь ежеминутно никто не исполнит их с такой ответственностью и задором, как мы! А уж что касается моей персоны и этой посудины, так она - как моя кожа, и кто с ней лучше управится - предъявите для опознания...