– Забавно, - хмыкнул Уолтер.
– Хотя у этого парня просто на роже написано, что он мастер делать два делаодновременно: думать одно, а говорить другое.

– Да, этот глазом не моргнет, объясняя, что земля имеет форму чемодана, неопределенно высказался Каменцев.

– А теперь вопрос: откуда у вас склонность к этакой болезненной наблюдательности? И вообще к скептицизму?
– спросил Уолтер.

– Эти склонности, - ответил Сергей, вновь понизив голос, - появились с той недавней поры, когда я уяснил, что не только наш соотечественник Крохин умело разделяет мысль и слово.
– Помедлил.
– Скептик, кстати, живет за счет общего оптимизма. А его, оптимизма, на данной посудине нет. Вы присмотритесь, и наверняка признаете мою правоту. Здесь собрались очень странные иочень сосредоточенные люди.

– И происходят странные события, - буркнул Уолтер, ежась от вечерней сырости.
– Заставляющие меня не верить никому и ничему, даже сигналам точного времени.

– Какие же события?
– вновь испытующе взглянул на него доктор.

– Ну... телефон - ладно. А вот куда делся штурман?

– Убит и выброшен за борт, полагаю, - произнес Сергей напряженным голосом.

– Да вы сума...

– Стоп!
– оборвал его врач.
– Давайте я вам все изложу по порядку. Итак, с чего началась у меня утрата этого самого оптимизма...

Чем дальше выслушивал Уолтер то, что говорил ему собеседник, тем больше охватывала его тревога и безысходность.

– И... выводы?
– спросил он сипло, глядя в сгущающуюся темень.

– У экспедиции существует вторая, неизвестная нам задача, - ответил Сергей.
– Далекая от обследования радиоактивного хлама.

– Может, мы имеем дело с какими-нибудь террористами?
– вымученно улыбнулся Уолтер.
– Достанут из глубины парочку-другую стратегических боеголовок... А потом - как в том анекдоте: дорого ли-стоит атомная, бомба? Дорого. Тогда гляди,какое богатство летит к нам на балкон!

– Думал, - отрицательно качнул головой врач.
– У них не имеется оборудования для подъема...

– Почему? Батискаф с манипуляторами...

– С его помощью ни люков, ни обшивки лодки не вскрыть. И если бы это было столь легко, давно бы уже нашлось кому это сделать.

– Тогда какой же вывод?

Послышались шаги - с трапа спускался капитан.

– Какие новости?
– обернулся к нему Каменцев.

– Ждем распоряжений, - отчужденно буркнул тот.

– О! А что это?
– Врач указал на сверкнувший в темени огонек.

– Морская нефтебаза, - ответил капитан, скрываясь за дверью, ведущей на нижнюю палубу.
– Норвежская.

Уолтер проводил его настороженным взглядом. Теперь все казалось фальшью и коварством, все несло второй смысл и опасность.

Около получаса они еще постояли, перебирая шепотом разнообразные версии, касавшиеся странностей экспедиции.

"Скрябин" дрейфовал, приближаясь к огням нефтяного промысла.

– Слушай, - произнес Уолтер, обращаясь к врачу.
– Истина может выясниться тогда, когда она уже не будет стоить ни шиша! И сейчас не время руководствоваться высоколобой аналитикой, куда лучше - условными рефлексами. Надо срочно отсюда сдергивать.

– Куда?

– Да вот же он - шанс!
– Уолтер указал на тускло мерцающие в океане светлячки.

– Мы не спустим спасательную шлюпку - заметят.

– У меня есть два гидрокостюма.

– Не-ет.
– Сергей мотнул головой.
– Мой паспорт... Он у капитана.

– Подумаешь - паспорт!

– Нет, - уже решительно повторил врач.
– Мне, увы, придется каким-то образом выживать здесь. Ничего объяснять не стану, поскольку попросту не могу, но... Единственно жаль, если вместе с вами уйдет и Забелин, я не знал, что он ваш приятель...

– Тогда - пока!
– хлопнул его по плечу Уолтер.
– Все, что в состоянии предпринять, - поставить в курс дела всякие-разные инстанции... Хотя что я им сообщу?

– М-да, - неопределенно откликнулся Сергей.

Чувствуя, как пылает лицо от внезапного нервного напряжения, Уолтер постучался в каюту Забелина.

Никто ему не ответил.

С полчаса он ходил по судну, разыскивая товарища, пока не выяснил, что тот находится на каком-то совещании научного состава экспедиции.

Уолтер подошел к кают-компании, где заседала ученая братия, но смуглолицый матрос, стоявший у двери, категорически отказал ему в доступе к занятому Забелину - дескать, получен приказ никого постороннего на научно-производственное собрание не пускать и участников его ни под каким предлогом не беспокоить.

Уговоры, обращенные к привратнику, не помогли. Чем больше аргументов для вторжения в кают-компанию Уолтер изыскивал, тем отчетливее проступало на лице морячка упрямство и даже готовность к физическому отпору назойливого визитера.