Он издевается? А почему — нет? У них тут это семейное.

— Но поскольку делать с вами что-то нужно, я решил взять вас пока на службу. Не беспокойтесь — не в личную охрану императрицы.

Точно — издевается. Эдингем напрягся.

— И даже не к моей дочери. Хоть она для вас и не опасна. Но наивная сестра Константина тоже не втянет в заговор. Даже вас.

Что? Та самая юная принцесса? Законная наследница Пурпурного престола? Которую Евгений смог бы воспитать?

Глава шестая.

Мидантия, Гелиополис.

1

У витой ограды Алан остановился. Той самой. До боли знакомой. Отступать некуда — гостеприимную карету он уже покинул. Разве что броситься наутек? Петлять среди тихого шелеста деревьев? Карабкаться на вьющуюся изгородь? Деревья тут тоже в тюрьме — они не помогут.

И куда потом? Пешком до родного Эвитана? Лично вытаскивать из надежно запертого Ауэнта монсеньора? Или вольно бродяжничать по Мидантии? Может, еще и к банджарон прибиться? В лучших традициях любимых романов далекой Ирэн? Жива ли ты еще, Драконья племянница? Не снесли ли тебе в этой дикой чехарде безумных королей хорошенькую головку?

И сколько шансов дожить до встречи с тобой, родителями, монсеньором и Эвитаном у капитана Эдингема? Императорам ведь не отказывают. Даже чужеземным. В их же стране.

Значит, эта принцесса никого никуда не втянет. А как насчет той, что уже раз втянула? Бывшая принцесса и нынешняя императрица Юлиана. Будто ей сюда нельзя?

Алану велели идти на голоса — вот он и вышел. Внезапно — рыжее золото осени вперемешку с упрямой зеленью. Настоящей зимы здесь не будет, и середина осени тоже весьма условна. Просто северные деревья не понимают, что тут им облетать необязательно. Их привезли, и они даже прирослись. Только местных правил игры так и не усвоили. Или предпочли сохранить хоть что-то свое. Из родного дома.

Теплое предвечернее солнце, безветренный вечер. Красивый закат. Заливистый смех — детский и девичий.

Эдингем выбрел прямо к ним и замер у неровного края пятнистой аллеи. Северной. Жаль топтать первое золото вьющейся дорожки. Оно ведь с недостижимой родины. Тоже здесь чужое. И ничего не понимает. Только всех смешит.

Зачем тут полсада эвитанских деревьев? Для развлечения? Забавная экзотика?

Мешать разновозрастным девчонкам неохота. Алана здесь явно не ждали. О нем вообще хоть кто-то иногда предупреждает?

Самый веселый здесь — серебристый смех-колокольчик. По разноцветному парку несется озорная трехлетняя красавица — принцесса Вики. Будущая грозная и самовластная императрица Виктория. Всесильная хозяйка тысяч жизней.

Нет. Трехлетняя девочка еще не распознала всей прелести быть принцессой. Как и будущей власти. Пока еще ребенок как ребенок.

Это к ней в охрану Алана не пустили. Лично император. Испугался, что Виктория втянет Эдингема в опасный заговор? К Зое-то ведь приставил из-за ее полной безопасности.

Только бывают ли вообще безопасные принцессы? Даже Мария такой не была.

Сдержанно смеется прекрасная Юлиана — ядовитый, ярко распустившийся цветок. Уже всё осознавший и распробовавший. Смертельно опасный и недосягаемо красивый. Развращенная, пресыщенная стерва.

И было же ощущение, что она сюда явится. Но вот что так скоро…

Этак скоро станешь собственных мыслей пугаться.

И две красивых, с виду тихих девочки лет по пятнадцать. Кто из них принцесса Зоя? И всё же кой змей приволок сюда ныне действующую императрицу? Именно сегодня.

— О, Алан! — наконец-то заметила его Юлиана. Приветливый взмах изящной руки вызвал отнюдь не пылкое восхищение. И не любовный трепет. — Мой верный рыцарь и паж Алан, не так ли? Впрочем, теперь он — верный рыцарь Зои.

Еще одна фигура на доске незримо отделилась от буйных зарослей. Крепкая такая, серьезная. Белокурая. Рослый молодой охранник. Ормхеймец, словеонец, бьёрнландец? Северный варвар, в общем. И здоровяк, как и положено.

Решил проверить, что тут за новый «верный рыцарь» явился?

— Всё в порядке, Вольдемар, — смеется Юлиана. Безупречно красивая, само совершенство. — Алан здесь по приказу императора.

Значит, не словеонец. Насколько этот крепыш выше Эдингема — на голову? На полторы? А движется явно стремительно. Широкоплечий, но поджарый, зараза. Не как дурак Пенс. И не Гарви.

— Ты кто? — Вики подбежала к самым ногам.

Огромные глазищи в пол-лица. Черные-черные. Отцовские.

Только у Евгения они холодные. И беспощадные. А у девочки — живые и удивительно обаятельные. Детские.