Хвала богам, в опочивальне появился царевич Хафра. Мгновенно оценив ситуацию, он приказал всем присутствовавшим удалиться.

Владыка, придя в негодование от такой наглости, поперхнулся собственной слюной и закашлялся, а когда наконец к нему вернулась способность говорить, в комнате уже никого не осталось.

— Ты чего это распоряжаешься в государевых покоях?! — накинулся на сыночка царь.

Но кричал вполсилы. Главная, темная волна приступа схлынула, и к повелителю постепенно возвращалась способность мыслить трезво и здраво. Он понял, что если Хафра решился на такую неслыханную дерзость, то у него для этого были веские основания.

— Отец -жизнь-здоровье-сила!! — склонился принц в низком поклоне. — Получены весьма важные вести.

— Откуда?

Уже совсем оправившись, Хуфу налил себе в кубок вина и, осушив его, стал заедать крепкий напиток фигами, оставшимися после трапезы Яхмоса. Гусь эти плоды отчего-то не жаловал.

«Вот, докатился, — усмехнулся про себя владыка Верхнего и Нижнего Царств, — подбираю объедки за безмозглой птицей. Сохмет-владычица!»

— Из царства нубийцев.

— Так-так! Погоди малость.

Вино приятно ударило в голову. По телу разлилось тепло. Хуфу нацедил еще полкубка и, поколебавшись, предложил царевичу присоединиться к его завтраку. Хафра отчего-то начал активно отнекиваться от угощения, и государь заподозрил неладное. А вдруг напиток отравлен? Чтобы сынок, известный любитель выпить, отказался от вина? Что-то тут не так.

— Пей, кому велят!

Он силой влил содержимое кубка в рот принца. Тот судорожно глотнул. Утерся рукой и громко икнул:

— Гав!

— Сговорились вы все сегодня, что ли? — жалобно покосился на чадушко отец. — Сперва один, напившись до зеленых демонов, лает, потом второй. Так у меня весь дворец вскоре в псарню превратится.

— Гав, гав! — никак не мог остановиться Хафра.

Пришлось государю отвесить ему затрещину. Лишь тогда царский сын угомонился.

— Ну, что ты там хотел нам сообщить? И поторапливайся. День только начался, и у нас дел невпроворот. Сам знаешь, сегодня еще предстоит выдержать утомительную церемонию, потом пир, ну и…

При воспоминании о прелестях Аиды фараон плотоядно осклабился. Скоро, уже совсем скоро он взнуздает эту необъезженную верблюдицу.

— Один из моих лазутчиков при дворе Наакона-Рыжебородого сообщает, что царь эфиопов со дня на день выступит против Та-Мери с большим войском.

Новость была действительно важной.

Война — это всегда неприятно. Тем более когда страна уже долго пребывает в состоянии мира, армия бездельничает, солдаты обросли жирком, а народ и государь полностью поглощены сооружением Горизонта Хуфу — великой царской гробницы. Где взять денег для ведения полномасштабных военных действий? Некстати, очень некстати.

Нельзя ли как-нибудь избежать угрозы? Нужно посоветоваться со жрецами, пусть спросят у великих нетеру, как избавиться от грядущей напасти.

— Позови Убаоне, если он еще здесь. А ушел, так пусть за ним тотчас же пошлют! Созываем Великий совет!

— Гав! — коротко ответил Хафра и вышел. Царь проводил его кислым взглядом.

На один-единственный миг ему показалось, что из-под передника царевича выглядывает черный волчий хвост.

«Пить с утра нужно меньше, — порекомендовал сам себе повелитель Двух Земель. — Вон как лицо опухло».

Он задержался перед большим бронзовым зеркалом.

«Ну и рожа!» — сокрушенно вздохнул, глядя на отражение.

Небритая. Какие-то клочья торчат во все стороны. Немее сбился набок. Парик растрепался. Язык вывалился наружу. А нос. Чего это он такой широкий, как у эфиопа, или, скорее, как у кота? Точь-в-точь кот. Большой, жирный.

«Какой кот?!» — вспыхнуло в мозгу.

Хуфу протер глаза.

Боги великие! Да это же не его лицо.

Но кто тогда глядит на него из зеркала желтыми прищуренными глазами? Кто усмехается в жесткие усы?

— Сенеб, сын м-мой, Хуф-фу!

Голос невнятный, булькающий, словно с хорошего перепоя.

— Сохмет великая! — повалился ниц перед зеркалом фараон.

— Узнал! — промурлыкало отражение. — М-моло-дец!

— Чем я прогневал тебя, святая матерь? Чем вызвано твое явление презренному рабу?

— Ну, отч-чего же так сразу и п-прогневал? Может быть, наобо… — богиня запнулась, — наоборот, я хочу дать тебе совет.

— С трепетом внимаю, о величайшая!

— Это я тебя слушаю, Хуфу. Каж-жется, ты желал спросить о чем-то нетеру?

— Да, о велемощная! Та-Мери грозит война. Как избавить страну от такой беды?