Мы с Максом сидели и смотрели друг на друга, как пыльным мешком пристукнутые.

Нет, с «нашим» вертолетом все было в порядке, им заинтересовались и вояки, и даже государственный канал заказал себе два десятка вертушек, сразу оговорив «новостную» комплектацию.

А второй движок, думаю, создаст фурор, когда мы покажем его, уже очень скоро, покажем на международном фестивале…

Но вот именно сейчас мы сидели и тупили друг на друга, не зная, что и сказать.

– Я понимаю, что гибель Вашей сестры – непоправимая трагедия, но… Факты – вещь упрямая. – Следак вышел из-за стола, закрыл дверь на замок и, достав из висящей на вешалке куртки пачку сигарет, смачно засмолил. – Мария Семеновна…

... А Мария Семеновна не просто так вернулась в город из своего забугрянья…

И не для того, чтобы с братом повидаться или маму обнять.

Деловая Машка вернулась оттого, что жить в забугрянье надо на «что-то», а ее внешние данные и летные корочки, это только часть возможности, да и то – часть не самая лучшая, тем паче, что как инструктор она и в забугрянье оказалась не очень.

Склочный характер и привычка виноватить окружающих вместо обычного взгляда в зеркало поставили крест на карьере пилота-инструктора, состояние здоровья не позволили пойти в армию, а внешние данные, что радовали глаз на родине, оказались в забугрянье больше относящимися к порноспециальности, чем к здоровым отношениям.

Вот и вышли на Машеньку заинтересованные люди, предложив поработать за весьма круглую сумму…

Нет, не в порно.

– … Ваша сестра должна была заполучить чертежи Вашего вертолета… - Сказанное следователем прибило нас к стульям так, что мы сидели, переглядывались и не верили, что до такого могло дойти. – Именно она оплатила взлом Вашего офиса, в попытке достать чертежи…

Макс посмотрел на меня и горестно усмехнулся.

Ну, да, пару раз я брал чертежи отдельных узлов, мы их «обмозговывали» со своими парнями из техотдела, но…

Когда Макс меня на этом застукал во второй раз, я клятвенно пообещал так не делать и, разумеется, обещание свое сдержал.

Но вот Машка, о том, что я чертежи брал – знала, а о том, что разговор с Максом на эту тему был, увы, не знала – просто потому что свалила в свое ПМЖ и месяц там выеживалась, наслаждаясь свободами.

Пока деньги не кончились.

– То есть, Машка приехала нас ограбить?! – Макс тяжело вздохнул. – Просто – ограбить и все?!

Следователь, вместо ответа, положил на стол между нами пачку сигарет и зажигалку, святой человек!

– Макс… - Я вытянул и подкурил себе сигарету. – Я ни сном, ни духом об этом! Мне даже в голову не могло прийти такое!

– Не поверишь… Мне тоже. – Макс, глядя на меня, тоже достал из желтой пачки с верблюдом сигарету, подкурил, сделал затяжку и закашлялся. – Могла же просто придти, рассказать… Попросить, в конце-концов!

– Психология. – Вздохнул следователь, открывая окно на распашку и впуская в комнату клубы морозного воздуха. – Чем больше о себе человек мнит, тем он быстрее ломается. Красивая женщина хочет красивой жизни, как в кино, а кино – это сказка на полтора часа…

Докурив и погасив окурок в пепельнице, пододвинул ее кашляющему через затяжку, Максу.

– Распишитесь вот тут и вот тут… - Мужчина подвинул мне простенький графический планшет со стилусом на витом проводке. – Пока следствие еще ведется, я беру с вас подписку о неразглашении и приношу свои соболезнования.

Оставив свои автографы, мы с Максом двинулись к дверям.

Хорошо, что у Макса сейчас электрокресло, компактное, шустрое и надежное, с гироскопами и стабилизаторами, с которыми любая лестница проходится на «раз плюнуть».

– Макс… Узнай, кто ее с толку сбил... – Топорников замер, ожидая, когда его личный минивэн доедет со стоянки. – Узнай… А потом – завали его, к чертовой матери! Машка, конечно, дура и характер у нее – как у дуры, но… все-таки она моя сестра. Хоть и сводная.

Эх, Макс-Макс…

Я посмотрел на нашу маленькую кавалькаду из пяти накрытых фольгированной брезентухой тягачей и одного «умного дома на колесах», напичканного под самый потолок тяжелой аппартатурой, следящей за всем, в радиусе трехсот метров.