Сэвидж слишком поздно понял, что болтнул лишнего. Эмили нахмурилась, а глаза Джанет расширились.

— А разве убийцу уже не поймали? Мне друг в школе говорил, что он жил по соседству с домом и все видел!

— А нам в школе говорили, что это все дикие звери, — Эбигейл тоже решила проявить внезапный интерес к беседе. — Даже смотрители парка приходили и объясняли нам, как себя вести в лесу…

— Это хорошо, что вам повторили технику безопасности, Эбби, — мягко прервал дочь Джеймс понимая, что ситуация грозится закончиться рядом очень неудобных вопросов, на которые ему не хотелось бы отвечать. — О ней надо всегда помнить, даже если все в порядке.

— Получается, убийцу так и не нашли? — повторила вопрос настойчивая Джанет, которую было нелегко провести. — И у нас в городе ходит маньяк?

— Джанет!.. — ахнула мать, грозно глянув на дочь. — Я же сказала, что сейчас не место и не время для таких разговоров.

— Ну а что такого! — вспылила дочь, наконец повернувшись к матери. — А вдруг это правда! Папа же сам сказал, что убийцу еще не поймали. Вдруг бабушка и дедушка из-за этого не приехали?

— Мама, это правда? Бабушка больше не приедет из-за того, что у нас в городе кто-то умер? — Эбби вновь начала всхлипывать.

— Джеймс, сделай что-нибудь, — прошипела Эмили, глянув на растерянного мужа.

— Я… я… — только и мог вымолвить Джеймс.

Он понятия не имел, что делать. Как объяснить дочерям все так, чтобы они поняли? Соврать? Но ведь если он сейчас ложно заверит их, девочки потеряют бдительность... А если они что-то не то скажут? Что, если потом вскроются какие-то детали и его ложь выйдет наружу? Не встревожит ли это детей лишь сильнее?..

Паника почти полностью овладела им, и Джеймса было затянуло в темные воды сомнений, как споры прервала спасительная трель телефона.

— Я возьму, — быстро отозвался детектив, подымаясь из-за стола.

Кто бы ни звонил сейчас, детектив был благодарен, что неловкого разговора можно было избежать. А потому, когда он подносил трубку к уху, он испытал легкость. Но то лишь был краткий миг прежде, чем жестокая реальность вновь обрушилась на него.

— Дом семьи Сэвидж, чем могу…

— Джеймс? — раздалось из трубки, и мужчина тут же узнал голос.

— Митчелл?..

Было непривычно слышать в голосе Билла смесь гнева, раздражения и… страха.

— Ну что, умник… Можешь праздновать. Ты был прав.

— О чем ты? — несмотря на то, что в доме было тепло, Джеймс ощущал себя так, словно оказался на леденящем морозе. Кончики пальцев покалывало от волнения.

— Нашли еще одно тело.

«Постепенно осваиваюсь в новой старой жизни. Ну, если не считать того, что мать и Джи совершенно не уживаются вместе, то все более-менее в норме. Джи спасается на работе, возвращается поздно. Отчего приходится выслушивать недовольство матери, что она такой себе женой будет, раз не хочет ухаживать за мной. Типа "и в горе, и в радости", вот это все. Бред, конечно, ведь она не понимает, что Джи спасается на работе от нее. Ну что ж, видимо, я буду оставшиеся два с половиной месяца сам отдуваться за это и выслушивать все материнские упреки.

Вообще раньше не замечал, как с ней сложно. Она будто стала для меня другим человеком. Может, сказалось то, что последние два года я стал жить отдельно? Но порой складывается ощущение, что она посторонний человек. Несколько раз говорила, что я сильно изменился, пока мы с ней вели унылые беседы.

Я стараюсь как можно больше передвигаться. Мать протестует, конечно, но с рекомендациями врача спорить не решается. Все-таки это для нее достаточный авторитет. Делаю все упражнения и пью лекарства, и прямо вижу ее недовольство. Она все пытается всучить мне эти свои домашние средства. Разумеется, я никогда в жизни не стану этим травиться. У меня и так достаточно жесткая диета из десяти видов препаратов на завтрак, обед и ужин, куда мне еще эти ее средства прямиком из мормонской секты. Ну или откуда она этого понахваталась.

Стал иногда выходить в город. Подгадываю время, чтобы остаться наедине. Все еще бывает физически больно от некоторых ощущений, но ходить уже могу сам более-менее. Периодически мучают странные чувства, будто внутри что-то не так, но я уже привык и почти не обращаю внимания.

Попробовал заняться бабочками, как и хотел. Нашел все необходимое, изучил материалы, чтобы освежить в памяти. Решил попробовать вспомнить, как это делается. Расстроился, что ничего толкового не вышло, сказывается долгое отсутствие практики. Если буду продолжать, то руки вспомнят, однако сколько образцов я успею испортить… А ловить мне их пока тяжело. Мать не понимает, зачем я занимаюсь этим. А меня это успокаивает. Сам процесс.

Много думаю обо всем. Но больше думаю о том, как меня все бесит. Меня и раздражает мое одиночество, но одновременно приносит облегчение. Хочется с кем-то поделиться всем этим, а не с кем. В итоге иронично, что лучше всего излагать свои мысли тут. Вот уже кстати, два месяца как я веду дневник. Кто бы мог подумать, что у меня откроется такая страсть к ведению записей. Не наблюдал у себя раньше такого.

Вчера вместе с Брэндоном ездили к доктору Джефферсону на прием. Джи его попросила, поскольку не смогла отпроситься с работы. Общение с ним стало сдержанным, даже немного отчужденным. Говорит, что вскоре опять куда-то уматывает. Кажется, в Канаду на этот раз. Вроде как в командировку, на несколько месяцев. Пока он будет помогать, конечно, но как повернется жизнь дальше он не знает. Вероятно, если ему предложат место на постоянку, он переберется. Ну что ж. Его выбор. У Брэнда много амбиций и желания, а главное энергии на это все. Он еще молод, зачем ему зарывать себя тут. Мне, наверное, должно быть грустно, но уже все равно.