– Да без проблем, - отзывается она, - спасибо за цветы, Ром. Они прекрасны.

Брошенная в спину ядовитая шпилька почти не задевает меня. Не сегодня.

Однако Рома, заметно напрягшись, на мгновение стискивает мое запястье и отпускает руку, едва мы выходим в зал.

– Домой сейчас поедем.
– роняет негромко, прежде, чем направиться к беседующему с двумя представительными мужчинами Арчи.

Не выпуская его из вида, я медленно бреду сквозь толпу и не могу отделаться от ощущения, что всякий, кто на меня посмотрит сейчас, сразу догадается, чем я занималась всего пар минут назад.

Я все еще на адреналине. Тело звенит, и нервы натянуты как струны, а разум в культурном шоке. Никогда раньше у нас с Ромой не было ничего подобного.

Остановившись у стола с закусками и напитками, я кладу в рот стянутый с канапе кусочек миндаля и в ожидании, когда Рома попрощается с кем нужно, пускаю взгляд прогуляться по залу.

Любая из девчонок, с которыми я жила в детском доме, упала бы в обморок, узнай, скольких звезд я уже видела вживую. Отыскиваю глазами известную певицу, оскандалившуюся не так давно тем, что вышла на сцену в нетрезвом виде. Стоя в компании неизвестных мне людей, пьет шампанское и громко смеется с набитым ртом.

Это нормально, что я не чувствую по отношению к ним никакого трепета и благоговения? Что я не испытываю дикого восторга, находясь здесь и мечтаю поскорее поехать домой?..

– Вот ты где!
– раздается за спиной возмущенный голос Насти.
– Ты где была? Я тебя искала!..

– Я с Ромой была, а что?..
– отвечаю с вызовом, внезапно догадавшись, зачем она увела меня из зала.
– Ты специально меня в туалет позвала?

– Я?..
– хмурится, метнувшись взглядом в сторону.
– Зачем?

Закусив обе губы, тяну воздух носом. Я не буду с ней ругаться. Тем более, здесь. Отворачиваюсь и вижу, как Рома отделяется от компании, с которой только что разговаривал. Коротко кивнув, указывает головой в сторону лифта.

– Уже уезжаете?
– спрашивает Настя.
– Выступления еще не закончились, вечеринка будет до двух ночи.

– Желаю отлично повеселиться.

Лавируя между гостями, я иду за мужем. Он двигается уверенно, расправив плечи и заложив одну руку в карман брюк. На него смотрят, оборачиваются вслед, провожая глазами. Мое сердце в который раз наполняется гордостью за него.

Мой гений. Самый умный, самый красивый из всех здесь присутствующих. Никому не отдам. До последней капли крови биться за него буду.

В лифте только мы. Прислонившись спиной к стеклянной двери, Рома смотрит на меня из-под опущенных век. Я тоже смотрю. Улыбаясь, посылаю ему поток своей любви. Принимает всю без остатка и требует еще.

Шагая по коридору, ведущему к служебному выходу, соединяем наши руки и ныряем в объятия друг друга, едва оказываемся на заднем сидении служебного автомобиля.

– Арчи ждем?
– спрашивает Антон с водительского сидения.

– Нет. Погнали.

Закинув одну ногу на колено Березовского и прильнув щекой к его плечу, устало прикрываю глаза. В ушах до сих пор шум и мелодии попсовой музыки, слизистая носа раздражена смешанными ароматами женских и мужских духов. Очень хочется в душ и спать.

– Рома.

– М?..

– Ром, - шепчу на грани слышимости.
– Зачем она закрывала вас цветами? Она тебя целовала?

– Нет, конечно.

– Зачем тогда?

– Я не знаю.
– усмехается он.
– Наверное, фишка какая-то. Мода.

– Фишка? У меня чуть сердце не разорвалось... Ты не говорил мне, что будешь цветы ей дарить.

– Наташ, ей все дарили, видела?.. Почти все гости были с цветами.
– терпеливо объясняет Березовский.
– Это дань этикету.

Он все правильно говорит, да. Но Ильяна его выделяет среди других, мне это не приснилось и не привиделось. Он ей нравится.

Шумно вздохнув, я двигаюсь еще ближе, трогаю всего его руками, впитываю в себя тепло его тела.

– Мне тревожно...

– Нет повода, Наташ. Это все временно.

– Я знаю.
– поднимаю голову и целую его в гладко выбритый подбородок.

– Видела двух мужиков, с которыми я сейчас говорил? Один из них из Минюста.

– Что он здесь забыл?

– Политика и шоу-бизнес имеют более тесные связи, чем ты думаешь.

– И?..

– Мы договорились с ним о личной встречи.
– отвечает, оглаживая мою коленку.

Мое сердце, замерев на секунду, пускается в пляс.

– Уже? Уже пора, Ром? Твой фонд скоро откроется?