Поздней буддизм возрос там, отравивВсю атмосферу. Медиум незваный640: Явился, разлилась рекой нирвана,Фра Карамазов неотступно блеялПро "все дозволено". И страсть лелеяК возврату в матку, к родовым вертепам,Фрейдистов школа разбрелась по склепам.У тех безвкусных бредней я в долгу.Я понял, чем я пренебречь могу,Взирая в бездну. И утратив дочь,Я знал — уж ничего не будет: в ночьНе отстучит дощечками сухими650: Забредший дух ее родное имяИ не поманит нас с тобой фантомИз-за гикори в садике ночном."Что там за странный треск? И что за стук?" —"Всего лишь ставень наверху, мой друг". —"Раз ты не спишь, давай уж свет зажжем —И в шахматы... Ах, ветер!" — "Что нам в том?" —"Нет, все же не ставень. Слышишь? Вот оно". —"То, верно, ветка стукнула в окно". —"Что ухнуло там, с крыши повалясь?" —660: "То дряхлая зима упала в грязь". —"И что мне делать? Конь в ловушке мой!"Кто скачет там в ночи под хладной мглой?{90}То горе автора. Свирепый, жуткийВесенний ветер. То отец с малюткой.Потом пошли часы и даже дниБез памяти о ней. Так жизни нитьСкользит поспешно и узоры вяжет.Среди сограждан, млеющих на пляже.В Италии мы лето провели.670: Вернулись восвояси и нашли,Что горсть моих статей ("НеукрощенныйМорской конек"{91}) "повергла всех ученыхВ восторг" (купили триста экземпляров).Опять пошла учеба, снова фарыПо склонам гор поплыли в темнотеК благам образования, к мечтеПустой. Переводила увлеченноТы на французский{92} Марвелла и Донна.Пронесся югом ураган "Лолита"{93}680: (То был год бурь), шпионил неприкрытоУгрюмый росс{94}. Тлел Марс. Шах обезумел.Ланг{95} сделал твой портрет. Потом я умер.Клуб в Крашо заплатил мне за рассказО том, "В чем смысл поэзии для нас".Вещал я скучно, но недолго. После,Чтоб избежать "ответов на вопросы",Я приступил к дверям, но тут из залаВосстал всегдашний старый приставалаИз тех, что, верно, не живут и дня690: Без "диспутов", — и трубкой ткнул в меня.Тут и случилось — транс, упадок силИль прежний приступ{96}. К счастью, в зале былКакой-то врач. К ногам его я сник.Казалось, сердце встало. Долгий мигПрошел, пока оно (без прежней прыти)К конечной цели{97} поплелось.Внемлите!Я, право, сам не знаю, что сознаньюПродиктовало: я уже за гранью,И все, что я любил, навеки стерто.700: Молчала неподвижная аорта,Биясь, зашло упругое светило,Кроваво-черное ничто взмесилоСистему тел, спряженных в глуби тел,Спряженных в глуби тем, там, в темнотеСпряженных тоже{98}. Явственно до жутиПередо мной ударила из мутиФонтана белоснежного струя.То был поток (мгновенно понял я)Не наших атомов, и смысл всей сцены710: Не нашим был. Ведь разум неизменноРаспознает подлог: в осоке — птицу,В кривом сучке — личинку пяденицы,А в капюшоне кобры — очерк крылНочницы. Все же то, что заместил,Перцептуально, белый мой фонтан,Мог распознать лишь обитатель стран,Куда забрел я на короткий миг.Но вот истаял он, иссякнул, сник.Еще в бесчувстве, я вернулся снова720: В земную жизнь. Рассказ мой бестолковыйРазвеселил врача: "Вы что, любезный!Нам, медикам, доподлинно известно,Что ни видений, ни галлюцинацийВ коллапсе не бывает. Может статься,Потом, но уж во время — никогда". —"Но, доктор, я ведь умер!" —"Ерунда".Он улыбнулся: "То не смерти сень,Тень, мистер Шейд, и даже — полутень!{99}"Но я не верил и в воображенье730: Прокручивал все заново: ступениСо сцены в зал, удушие, ознобИ странный жар, и снова этот снобВставал, а я валился, но винойТому была не трубка, — миг такойНастал, чтоб ровный оборвало ходХромое сердце, робот, обормот{100}.Виденье правдой веяло. СквозилаВ нем странной яви трепетная силаИ непреложность. Времени поток740: Тех водных струй во мне стереть не мог.Наружным блеском{101} городов и споровНаскучив, обращал я внутрь взоры,Туда, где на закраине душиСверкал фонтан. И в сладостной тишиЯ узнавал покой. Но вот возникОднажды предо мной его двойник.То был журнал: статья о миссис Z.{102},Чье сердце возвратил на этот светХирург проворный крепкою рукой.750: В рассказе о "Стране за Пеленой"Сияли витражи, хрипел орган(Был список гимнов из Псалтыри дан),Мать что-то пела, ангелы порхали,В конце ж упоминалось: в дальней далиБыл сад, как в легкой дымке, а за ним(Цитирую) "едва-то различим,Вдруг поднялся, белея и клубя,Фонтан. А дальше я пришла в себя".Вот безымянный остров. Шкипер Шмидт760: На нем находит неизвестный видЖивотного. Чуть позже шкипер СмитПривозит шкуру. Всякий заключит,Тот остров — не фантом. Фонтан, итак,Был верной метой на пути во мрак —Прочней кости, вещественнее зуба,Почти вульгарный в истинности грубой.Статью писал Джим Коутс. Адрес{103} дамыУзнав у Джима, я пустился прямоНа запад. Триста миль. Достиг. Узрел770: Волос пушистых синеватый мел,Веснушки на руках. Восторги. ВсхлипНаигранный. И понял я, что влип.
