"Ах, право, ну кому бы не польстилаС таким поэтом встреча?" Ах, как мило,Что я приехал. Я все норовилЗадать вопрос. Пустая трата сил."Ах, нет, потом". Дневник и все такоеЕще в журнале. Я махнул рукою.Давясь от скуки, ел ее пирог780: И день жалел, потраченный не впрок."Неужто это вы! Я так люблюТот ваш стишок{104} из "Синего ревю" —Что про Мон Блон{105}. Племянница мояНа Маттерхорн взбиралась. Впрочем, яНе все там поняла. Ну, звук, стопа —Конечно, а вот смысл... Я так тупа!"Воистину. Я мог бы настоять,Я мог ее заставить описатьФонтан, что оба мы "за пеленой"790: Увидели. Но (думал я с тоской)То и беда, что "оба". В слово этоОна вопьется, в нем найдя приметуНебесного родства, святую связь,И души наши, трепетно слиясь,Как брат с сестрой, замрут на грани звезднойИнцеста... "Жаль, уже, однако, поздно...Пора".В редакцию заехал я.В стенном шкапу нашлась ее статья,Дневник же Коутс отыскать не мог.800: "Все точно, сохранил я даже слог.Есть опечатка{106} — но из несерьезных:"Вулкан", а не "фонтан". М-да, грандиозно!"Жизнь вечная, построенная впрокНа опечатке!.. Что ж, принять урокИ не пытаться в бездну заглянуть?И вдруг я понял: истинная сутьЗдесь, в контрапункте, — не в пустом виденье,Но в том наоборотном совпаденье,Не в тексте, но в текстуре, — в ней нависла810: Среди бессмыслиц — паутина смысла{107}.Да! Будет и того, что жизнь даритЯзя и вяза связь, как некий видСоотнесенных странностей игры,Узор, который тешит до порыИ нас — и тех, кто в ту игру играет.Не важно, кто. К нам свет не достигаетИх тайного жилья, но всякий час,В игре миров{108}, снуют они меж нас:Кто продвигает пешку неизменно820: В единороги, в фавны из эбена?А кто убил балканского царя?{109}Кто гасит жизнь, другую жжет зазря?Кто в небе глыбу льда с крыла сорвал,Что фермера зашибла наповал?Кто трубку и ключи мои ворует?Кто миг любой невидимо связуетС минувшим и грядущим? Кто блюдет,Чтоб здесь, внизу, вещей вершился ходИ колокол нездешний в выси бил?830: Я в дом влетел: "Я убежден, Сибил{110}..." —"Прихлопни дверь. Как съездил?" — "Хорошо.И сверх того, я, кажется, нашел...Да нет, я убежден, что мне забрезжилПуть к некой..." — "Да?" — Путь к призрачной надежде".
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Теперь за Красотой следить хочу,Как не следил никто. Теперь вскричу,Как не кричал никто. Возьмусь за то,С чем сладить и не пробовал никто.{111}И к слову, я понять не в состоянье,840: Как родились два способа писанья{112}В машинке этой чудной: способ А,Когда трудится только голова, —Слова плывут, поэт их судит строгоИ в третий раз все ту же мылит ногу;И способ Б: бумага, кабинет,И чинно водит перышком поэт.Тут пальцы строчку лепят, бой абстрактныйКонкретным претворяя: шар закатныйВымарывая и в строки узду850: Впрягая отлученную звезду;И наконец выводят строчку этуТропой чернильной к робкому рассвету.Но способ А — агония! горитВисок под каской боли, а внутриОтбойным молотком шурует муза,И как ни напрягайся, сей обузыИзбыть нельзя, а бедный автоматВсе чистит зубы (пятый раз подряд)Иль на угол спешит купить журнал,860: Который уж три дня как прочитал.Так в чем же дело? В том, что без пераНа три руки положена игра:Чтоб выбрать рифму, чтоб хранить в умеСтрой прежних строк, и в этой кутерьмеГотовую держать перед глазами?Иль вглубь идет процесс, коль нету с намиОпоры лжи и фальши, пьедесталаПиит — стола? Ведь сколько раз, бывало,Устав черкать, я выходил из дома,870: И скоро слово нужное, влекомоКо мне немой командою, стремглавСлетало с ветки прямо на рукав.Мне утро — час, мне лето — лучший срок{113}.Однажды сам себя я подстерегВ просонках — так, что половина телаЕще спала, душа еще летела.Я прянул ей вослед: топаз рассветаСверкал на листьях клевера; раздетый,Стоял средь луга Шейд в одном ботинке.880: Я понял: спит и эта половинка.Тут обе прыснули, я сел в постели,Скорлупку день проклюнул еле-еле,И на траве, блистая ей под стать,Стоял ботинок! Тайную печатьОттиснул Шейд, таинственный дикарь,Мираж, морока, эльфов летний царь.
