– Вот об этом я мечтал. Увидеть тебя в своей футболке в своей постели, – произношу я и целую ее в губы.

Амелия крепче хватается за мои плечи, когда я переворачиваю нас так, что она снова оказывается спиной на кровати. Нежно целуя ее, провожу ладонями по ее ногам и сбрасываю с них кроссовки, а затем поднимаюсь пальцами по голени и бедру и веду вниз молнию на ее джинсах. Упираюсь коленями в кровать и стягиваю джинсы по ее ногам, после чего отбрасываю их на пол, к обуви. Сбрасываю свои кеды и, не снимая джинсов, ложусь с ней рядом на бок, прижимая при этом ее к себе.

– Ты действительно мечтал именно об этом? – шепчет она, проводя пальцем по моему прессу.

– Да.

– Просто… лежать одетыми?

Усмехаюсь и целую ее в макушку, вдыхая свой любимый запах.

– Если ты хочешь конкретики, то я мечтал уснуть в твоих объятиях и в них же проснуться. Даже надеялся, что ты позовешь меня спать к себе в постель, поэтому не менял этот до жути неудобный диван.

Ее улыбка режет меня наживую.

– Конечно, не буду лгать, я бы хотел, чтобы мы оба были обнаженными. Но сейчас на это нет времени. А у меня была еще одна мечта – увидеть тебя в своей футболке. Другой возможности осуществить оба моих желания уже может просто не быть.

К концу фразы мой голос становится хриплым. В нем слышна боль, которая распространяется по моему организму, словно яд.

– Когда я уеду, останься в этом доме, – прошу я.

– Что? – переспрашивает Амелия.

– Даниэль хочет усовершенствовать этот дом. И… я не хочу, чтобы ты возвращалась к своей сестре. И твой кабинет, как ты оставишь все это?

– Джейк, это неправильно.

– Просто останься здесь, пожалуйста.

– У меня есть право отказаться?

– Есть, но тогда дом будет пустовать, и в твоем кабинете на том самом гобеленовом кресле поселятся еноты.

– У нас нет енотов, – усмехается она.

– Это пока. Но как только они узнают о том, что здесь есть крутое мягкое кресло, поверь мне…

Амелия смеется. Вот только на этот раз ее смех словно режет меня изнутри. Ведь я больше его не услышу.

– Просто останься здесь, ладно? Хотя бы пока Даниэль не закончит свой проект. Пожалуйста…

– Ладно, – тихо соглашается она.

Касаюсь ее лба губами, а затем облегченно выдыхаю.

– Это были лучшие три месяца в моей жизни, – вдруг шепчет Амелия едва слышно.

Тяжело сглатываю и, уткнувшись носом ей в волосы, прикрываю веки. Зажмуриваюсь от осознания, что это наша первая и последняя ночь вместе. И от этого сердце разбивается вдребезги.

– Помнишь, я сказал, что был бы рад видеть тебя раз в десять лет, как Уилл Тернер?

– Помню, – улыбается она. Слышу по голосу.

– Так вот это правда. Я был бы рад даже этому.

Она перестает водить пальчиками по моему торсу. Замирает в области сердца и кладет туда ладонь. Ее хрупкое тело сильнее прижимается к моему. И я в очередной раз крепко зажмуриваюсь, чтобы найти в себе силы не бросить все к чертовой матери и не увезти ее отсюда с собой силой.

Некоторое время мы молчим, глядя на то, как медленно колышутся верхушки сосен за большим треугольным окном перед нами, и на звезды. Темно-синее небо сегодня особенно звездное. Россыпь золотистых огоньков завораживает и кажется чем-то чудесным. Таким же чудесным, как то, что мы с Амелией смогли отыскать друг друга в этом огромном мире. Это и есть чудо. Амелия Хайд – мое собственное необыкновенное чудо. И мне не верится, что я вот-вот его лишусь.

– Я люблю тебя, Принцесса, – шепчу я, но в ответ не получаю ни слова.

Слегка опускаю голову и понимаю, что Амелия крепко спит. Вновь зарываюсь носом ей в волосы и тоже проваливаюсь в сон, наслаждаясь тем, что она лежит рядом.

Проснувшись, вижу за окном восход солнца. Небо окрашено розовато-оранжевым градиентом, который кажется ослепительным из-за лучей утреннего света. Провожу рукой по кровати рядом с собой и понимаю, что я одна. Джейка нет.

Быстро сажусь в постели, мое сердце стучит сейчас намного быстрее. Оно колотится так, словно вот-вот выпрыгнет, оставив дыру между ребрами. Отбрасываю простыню и подрываюсь на ноги. На глаза наворачиваются слезы.

– Джейк, – зову его я в надежде, что он все еще не уехал.

Он ведь не мог не попрощаться, правда?

Сердцебиение зашкаливает. Оно оглушает меня своими ударами. Внутри меня словно грядет самый настоящий апокалипсис. Из глаз начинают водопадом струиться слезы. Я не могу их контролировать, да и не хочу. Мне так больно, что я едва могу дышать.