Главной моей проблемой оставался предстоящий разговор с Эдиком. Мысленно я готовил себя к любому сценарию: скандалу, угрозам, очередной депрессии, к тому, что он потребует от отца не отпускать меня. Или что он тихо и беспомощно расплачется, едва за мной закроется дверь — и я до конца своих дней не смогу себе этого простить.

К тому времени, как Эдик сонно заворочался в кровати, просыпаясь, я уже успел упаковать чемоданы.

— Ты сегодня рано, — заметил он, — что-то случилось?

— Твой отец звонил. Мы возвращаемся домой.

— Даже хорошо, что вот так вдруг, без предупреждения, — помолчав немного, сказал Эдик. — Не нужно считать, сколько дней осталось. Каникулы кончились, пора вернуться в реальность. Как, кстати, у тебя с учебой?

— Все в порядке, начну с сентября, — сказал я, окончательно растерявшись.

Кажется, Эдик вовсе не собирался устраивать драму из нашего будущего расставания. Он отреагировал именно так, как я и мечтал — уверенный, что это совершенно невозможно.

— Тем более, нам пора домой, — рассудительно продолжил он, — у тебя будет много хлопот. Я-то могу не спешить, первый год все равно буду учиться заочно. Заканчивай свои сборы и проводи меня в клинику — надо попрощаться со всеми. Монетку в море я бросать не буду. Надеюсь, мне не придется возвращаться сюда без тебя. Это было бы слишком… скучно.

В дороге Эдик был мрачен и неразговорчив: он не любил самолеты — мне казалось, он слегка побаивался летать, к тому же укачивался на взлете и посадке. В машине Эдик задремал — или сделал вид, чтобы не отвечать на вопросы Семёна о нашей поездке, — так что мне пришлось отдуваться одному.

Федор встретил нас у двери — при виде Эдика, бодро марширующего на костылях, он на секунду утратил свое невозмутимое выражение лица, но тут же взял себя в руки. После весьма сдержанных приветствий я собрался было проводить Эдика наверх, но Федор остановил меня.

— Андрей, Евгений Петрович хотел поговорить с вами до отъезда в офис. Идите, я сам помогу Эдуарду Евгеньевичу.

Если босс ради меня отложил встречу с сыном — дело серьезное.

***

— Твоя зарплата и премия. — Евгений Петрович положил на стол толстый конверт. — На этом наш контракт заканчивается. Думаю, стоит попрощаться прямо сейчас — сборы не займут у тебя много времени, так что вечером мы уже не увидимся. Ты отлично поработал, спасибо, дальше мы справимся сами.

— Вы не хотите сначала поговорить с сыном?

— Я знаю достаточно, чтобы самому разобраться в ситуации. Давай не будем все усложнять. Ты неплохой парень, и я вполне допускаю, что ты искренне привязался к моему сыну, как и он к тебе. Будет лучше, если ты останешься в его памяти светлым воспоминанием — не нужно, чтобы он знал об истинных причинах твоих поступков. Впрочем, если ты будешь вести себя благоразумно, этот маленький секрет останется между нами. Мне бы не хотелось огорчать сына, в жизни у него будет еще достаточно возможностей разочароваться в людях.

Я машинально пожал протянутую руку — Евгений Петрович недвусмысленно дал понять, что аудиенция закончена. Свою позицию он сформулировал предельно ясно — я мог уйти по-хорошему или быть уличенным в неблаговидном поступке, после чего все равно покинуть дом. Похоже, выбирать было не из чего.

Собрать вещи было недолгим делом. Даже чемодан не пришлось распаковывать — Евгений Петрович, как всегда, поступил очень рационально. Потом я уселся у окна и подождал, пока по аллее проехала машина моего теперь уже бывшего босса. Судя по тому, как скоро это произошло, его разговор с Эдиком был не слишком долгим.

Я принял все поставленные мне условия, но не собирался уезжать, не попрощавшись, даже если бы Евгений Петрович запретил мне это. Чего он, кстати, не сделал — босс всегда знал, как не перегнуть палку и вовремя остановиться. Впрочем, после всего сказанного я был для него решенной проблемой. Готов поспорить, он распланировал жизнь Эдика на двадцать лет вперед. Что же, Евгения Петровича ожидает немало сюрпризов — теперь я куда больше знал про своего пациента, друга и любовника.

Эдик сидел на своем любимом месте у окна.

— Пришел попрощаться? — проницательно спросил он.

— Послушай… — начал я и замолчал, не зная, что сказать.

— Андрей, не напрягайся. Мы оба знали, что это должно случиться, так что не надо излишне драматизировать ситуацию. Ты же не думал, что я всерьез воспринял твое обещание остаться со мной? Тогда я был болен и нуждался в твоей помощи, и ты пообещал мне то, что я хотел услышать. С твоей стороны это был очень великодушный поступок, но я, конечно же, не стану злоупотреблять твоей добротой.