— И что ты предлагаешь, познакомиться с ним заново? Тебе не кажется, что это уже каким-то водевилем попахивает?

— Я могу остаться в вашем доме в том же качестве — медбрата и компаньона Эдика. Никого не удивит мое присутствие — нужно будет за ним наблюдать, дозировать нагрузки, заниматься терапией, потому что новая травма может повлиять на прогресс прежнего лечения.

— Я уже обсуждал это с врачами. Обследования не показали каких-то серьезных повреждений, но в таких случаях никогда не знаешь, чего ожидать. Могу ли я вообще верить каким-то врачебным прогнозам, если никто мне так и не смог объяснить, почему он встал на ноги, как именно его тогда вылечили! Так что да, ты прав, твое присутствие будет вполне обоснованным и даже желательным. Но ты должен понимать, не исключено, что он тебя так и не вспомнит.

— Может быть. Но я в любом случае его не брошу.

Я знаю Эдика, он боец, и рано или поздно со всем этим справится. И в тот момент я должен быть рядом. Чтобы он даже на одну минуту не подумал, что я мог его оставить одного.

Глава 3

Я пробыл в больнице еще три дня, хотя и не видел в этом особой необходимости. Настоял Евгений Петрович, объяснив, что не может доверить мне присмотр за своим сыном, не будучи уверенным, что я сам абсолютно здоров.

Меня привезли в особняк за день до возвращения Эдика, чтобы я собрал свои вещи и перенес обратно в мою бывшую комнату.

Это заняло довольно много времени, потому что мы с Эдиком никогда не делили территорию на его и мою.

В шкафу на вешалках и полках наши вещи лежат вперемешку, в стопке дисков возле музыкального центра большая часть нравится нам обоим, мы часто читаем одну и ту же книгу, смешно переругиваясь из-за кочующей со страницы на страницу закладки.

Эдик обожает мои футболки, которые ему великоваты, и постоянно таскает их у меня, чтобы носить дома. У нас одни наушники на двоих и парные кружки с персонажами из любимого комикса. Удивительно, что меньше чем за год мы обросли таким количеством общих привычек и интересов. Только две сферы не соприкасались — он был равнодушен к лошадям, а я к компьютерным играм-бродилкам, в которых Эдик мог зависать часами.

Мы спим под одним одеялом, потому что Эдик постоянно мерзнет, а иногда видит дурные сны, стоит ему переутомиться или понервничать. Их легко отогнать, просто погладив его по спине и уложив поудобнее.

Я не представлял, как все это можно поделить пополам — не сами вещи, а все, что с ними связано. Мы с Эдиком как два дерева, которые посадили слишком близко, и они переплелись не только ветками, но и корнями, и я не понимал, как можно вот так запросто одного из нас вырвать с корнем и пересадить на новое место.

***

На больничное крыльцо Эдик вышел самостоятельно, неловко опираясь на трость — он наотрез отказался сесть в коляску даже для того, чтобы его довезли до машины.

Я открыл дверь и помог ему устроиться на заднем сиденье, потом обошел машину и сел рядом. Евгений Петрович прислал за нами один из своих автомобилей с личным шофером, но сам не приехал. Умный ход — пусть Эдик заново привыкает к моему присутствию рядом с ним и знает, что его отец мне полностью доверяет.

— Ты не сердишься, что я тебя психом обозвал? — спросил Эдик. — Я по ходу сам… того. Тебе, наверное, рассказали.

Я молча кивнул. Он отвернулся к окну и надолго замолчал.

— Куда мы едем? — спросил он через некоторое время.

— Домой, конечно, куда же еще? — удивился я. — Разве Евгений Петрович тебе не сказал?

— Я даже не спросил, где мы теперь живем. Все там же?.. Вот и хорошо, хватит с меня перемен. — И он снова уставился в окно.

Немного оживился Эдик, только когда мы подъехали к дому. Даже то, что мне пришлось помочь ему выйти из машины, не испортило его настроения. Но он тут же снова нахмурился, увидев широкий пандус сбоку от лестницы. А войдя в вестибюль, удивленно покрутил головой:

— Здесь все выглядит по-другому.

— Некоторое время после аварии ты не мог ходить, твой отец позаботился, чтобы тебе было удобно, — объяснил я.

— Да, он мне рассказывал. Неудивительно, что я не могу это вспомнить, не очень-то и хотелось. Поможешь мне подняться по лестнице? — Я протянул ему руку, но Эдик помотал головой: — Просто иди сзади и подстрахуй меня, чтобы я не наебнулся.

Он начал подниматься по лестнице, держась за перила и опираясь на трость другой рукой, сначала неловко, но, пройдя несколько ступенек, приспособился и дело пошло на лад. Тело помнит простые движения лучше, чем разум. Нельзя разучиться плавать или ездить на велосипеде. С чувствами в этом смысле сложнее…

Закончив подъем, Эдик остановился, переводя дыхание, а потом уверенно направился по коридору к своей комнате. Неудивительно, учитывая, что он в этом доме прожил всю жизнь.

После моей вчерашней ревизии в комнате прибрали, вытерли пыль и как следует проветрили, и она уже не выглядела заброшенной и нежилой. Нужно будет поблагодарить Федора за внимание к деталям, ему будет приятно, хотя он и не подаст виду.

— Ну что, все в порядке? — спросил я у Эдика.

— Кровать другая. — Он присел на край, пощупал матрас. — А остальное вроде не изменилось… Врач сказал — не спешить и не пытаться вспомнить все сразу. Постепенно придет само. Или нет. Так и буду жить с дырой в памяти размером почти в два года. Вот же пиздец.