Не знали врангелевцы, что инженерная подготовка бойцов в Сибири проводилась под руководством Карбышева, а то бы обязательно упомянули его в числе бывших царских офицеров, перешедших на сторону большевиков.

После окончания гражданской войны Петин с Карбышевым часто встречались, бывая вместе с Фрунзе в частях Украинского военного округа. А когда Николая Николаевича откомандировали в Западную Сибирь, в каждый свой приезд в Москву он непременно звонил Дмитрию Михайловичу, посещал его в академии и дома.

Одна из встреч Карбышева и Петина состоялась в те дни, когда вся страна переживала тяжелую и горькую утрату — смерть Владимира Ильича Ленина. Они вместе ожидали траурный поезд из Горок на Павелецком вокзале. Вместе стояли в Доме Союзов в почетном карауле у гроба вождя. Об этом рассказывали многие, в частности генерал-лейтенант Николай Андреевич Веревкин-Рахальский. Он стоял в почетном карауле одновременно с Петиным и Карбышевым, хорошо известными ему своим мужеством и стойкостью. Впервые он видел их со слезами на глазах. Не совладали с волнением, тяжким горем.

Следуя ленинским путем, советский народ восстанавливал разрушенное, строил социализм. Все эти годы Карбышев и Петин, как и некоторые другие старые военные специалисты, преданно служили своей социалистической Родине.

Выступая в Большом театре на праздновании восьмилетия Красной Армии, нарком К. Е. Ворошилов так характеризовал подобных людей: «Если по совести спросить меня, какая разница между Н. Н. Петиным, командующим Сибирским военным округом, и каким-либо другим командующим, партийным, я затруднился бы сказать… Этот беспартийный, как многие другие, как командующий Ленинградским военным округом тов. Шапошников, как командующий Западным военным округом тов. Корк… между этими беспартийными и нашими партийными товарищами по существу разницы нет никакой. Они такие же товарищи, и так же умрут по первому требованию рабоче-крестьянского правительства на своих боевых постах, как всякий другой партийный товарищ».

Все сказанное прямо относится к Дмитрию Михайловичу Карбышеву — сослуживцу и другу упомянутых наркомом военачальников.

Когда Петина назначили начальником Военно-инженерного управления Красной Армии, налаживается его сотрудничество с Карбышевым в области укрепления обороноспособности Красной Армии. Он приглашает Карбышева принять участие в комиссии по определению системы инженерного вооружения.

Привлекает к обсуждению временного проекта полевого устава РККА.

С годами все более крепла дружба Карбышева и Петина. Дочь Петина, Вера Николаевна, сотрудница парткома завода «Динамо», помнит, что в начале тридцатых годов у ее отца часто бывал Дмитрий Михайлович. Однажды за чаем Николай Николаевич откровенно поделился со своим другом:

— Зовут меня в партию… По-моему, мы засиделись, как старые девы, в беспартийных, то бишь в лояльных…

— Какие мы лояльные, — перебил запальчиво Карбышев. — Нам доверено Родину беречь…

— Тем более, Дмитрий Михайлович, пора нам расстаться со своей «лояльностью»…

Интересна и судьба второго сослуживца Дмитрия Михайловича по армии в годы русско-японской войны— Сергея Александровича Хмелькова. Его влияние на поручика Карбышева в тот период могло быть решающим. Сирота, репетитор ленивых «маменькиных сынков» с первого до последнего класса гимназии, перебивался с хлеба на квас, но своего достиг— стал студентом Харьковского технологического института. Можно сказать, чудом проник в высшее учебное заведение. И без всякого чуда, естественным путем проникся революционными идеями. Участвовал в студенческой забастовке. Исключен из института с «волчьим билетом» — без права поступления когда-либо и в какое-либо учебное заведение.

Все же Сергею удалось обмануть бдительное око властей. Он — кадет Московского пехотного училища. Успешно его окончил, стал командиром роты 133-го Симферопольского пехотного полка.

Неистребимое желание быть инженером заставило его снова держать экзамены, на сей раз в Военно-инженерное училище. Вот и оно позади. Хмельков — командир роты 21-го саперного батальона в Маньчжурии, по соседству с батальоном Карбышева.

Вместе воевали, встречались, беседовали: и о положении в стране, и о причинах поражения. Потом вместе учились в Военно-инженерной академии. После нее Карбышев выбрал Брест, а Хмельков — Осовец. В этой крепости в начале первой мировой войны Сергей Александрович умело обеспечивал оборону, участвовал в боях при осаде крепости противником, был контужен, отравлен газами. Из госпиталя опять вернулся в Обовецкую крепость, достраивать ее. Оттуда переведен на оборонные работы в районе Гродно, затем — на Святогорские и Пернавские огневые позиции.

Грянул Октябрь. Хмельков с основания Красной Армии — в ее рядах.

Известны встречи Карбышева и Хмелькова в период трех войн — русско-японской, первой мировой и гражданской. Известны их дружеские взаимоотношения в более поздние годы в Москве. Дмитрий Михайлович рецензировал книги Хмелькова. Доводилось и советоваться, и спорить, и критиковать друг друга, оставаясь при этом верными товарищами. Еще до окончания гражданской войны Хмельков стал преподавателем Военно-инженерной академии, затем профессором, кандидатом военных наук, видным ученым-фортификатором. И почти одновременно с Карбышевым он вступил в партию.

Так в повседневном общении с друзьями, в спорах и размышлениях о судьбах России формировались идейные взгляды Карбышева,

Цель

Я клоню к цели,

как стрелка компаса к полюсу. Джек Лондон

Около двух лет провел Дмитрий Михайлович во Владивостоке. Портовый город. Его ворота в океан гостеприимно распахнуты, точно руки богатыря перед дружеским объятием. Такова бухта Золотой рог. От нее вверх по склонам Тигровой горы и Орлиного гнезда разбегаются улицы. Они достают до самого поднебесья — гигантский амфитеатр. На каждой улице теснятся дома. Их обитатели — моряки и воины, корабелы и грузчики, рыбаки и переселенцы из голодных губерний, иностранные шпионы и бродяги. Круглые сутки заполнены рестораны и харчевни. В гавань приходят торговые суда со всех континентов.