– Да, но не пугайтесь, всего лишь точечная бомбардировка. После уничтожения первого войскового соединения Шестерне придётся пойти на уступки. И если народ к этому моменту ещё не вступит в борьбу за светлое будущее, то после сомневаться не приходится. Шестерня только кажется могучей.

Собеседники молчали. Выглядели так, словно съели что-то старое, недоваренное или просто несъедобное, боролись с отравлением или тошнотой.

– Ну же, леди и джентльмены! – воскликнул Георг. – Мне казалось, что уж столичные борцы за свободу должны быть самыми отчаянными, раз действуют под носом Шестерни.

– Так и есть, – отозвался мужчина.

Ему вторила блондинка:

– Но в вашем плане слишком мало деталей. Одни общие слова.

– У стен есть уши, – отозвался Георг. – Я здесь, чтобы передать вам план действий, разработанный мной, моими офицерами и предводителями других ячеек сопротивления. Не беспокойтесь, в последовательности ваших действий деталей будет куда больше.

– Нет, так не пойдёт, – блондинка покачала головой. – Вы правы, мы в столице, а поэтому нам приходится быть очень и очень осторожными. Мы точно не сделаем первый шаг, что бы там ни было написано в плане.

– Разумеется, – кивнул Георг. – Новая смута начнётся с окраин. Следите за новостями из Франконии, короче.

Блондинка вздохнула, переглянулась с напарником, потом посмотрела ещё на нескольких человек, собравшихся в этот прекрасный солнечный день в самом тёмном и зловонном месте, которое только можно представить – в лабиринтах канализационных каналов Адуи, столицы Стирии, или, как её теперь называли новые хозяева, Альфы-Мега-1 – а потом всё-таки ответила:

– Ладно, показывайте ваши планы. Допустим, вы нас заинтересовали.

– Вот это дух! – воскликнул Георг.

Он уже потянулся к спаянному бумажному пакету, хотел рассказать о том, как же всё-таки прочесть всю эту непонятную белиберду, используя ключ, когда к нему подошёл ещё один напарник – долговязое нечто, закутанное в тёмный плащ с капюшоном.

– Авраам докладывает о появлении патрулей. Замечены армейские подразделения.

Георг приглушённо прорычал, а потом обратился к предводителям столичной ячейки сопротивления:

– Похоже, встречу придётся отложить. Я не сомневаюсь в вашей способности расшифровать данные и без меня, но хотелось бы знать, рассчитывать на вас или нет.

– Погодите, – произнёс мужчина напротив. – Подождём подтверждения от наших наблюдателей. Может быть, и нет причин метаться.

Однако Георгу даже возражать не пришлось. В небольшую комнату, отведённую когда-то для обслуживающего персонала, забежал юноша, бледный и с округлившимися от страха глазами. Он выпалил:

– Облава! Шерстят рынок! Громят лавки! Бьют людей!

– Понятно, – кивнула блондинка. – Ну-с, у нас есть минут двадцать-тридцать, пока или… если они сюда доберутся. Успеете?

– Примерно столько мы и шли, – отозвалась напарница Георга.

– Нет, той дорогой лучше не возвращаться, – проговорила блондинка. – Выйдете прямо на патруль и вряд ли сможете объяснить, что здесь забыли. На коммунальщиков вы не похожи.

Она порылась за пазухой, вытащила свёрнутый трубочкой лист, передала его собеседнице и сказала:

– Двигайтесь по карте, и, дай Бог-Император, вернётесь в лагерь, даже не повстречавшись с шестерёнками. Но не советую никуда сворачивать, тогда вас и шестерёнки не найдут. Каналы опасны.

Напарница Георга раскрыла карту, и сам вольный торговец тоже вгляделся в хитросплетения подземных переходов Адуи. Он хмыкнул:

– Это такой изощрённый способ от нас избавиться?

Блондинка усмехнулась и произнесла:

– О вас, господин Хокберг, ходит много разных слухов. Что-то похоже на анекдот, что-то на героический миф. Если хотя бы малая доля – правда, то вам не составит труда выйти.

– Ну, тогда до встречи, госпожа Бьянки. Вот, – Георг передал собеседнице клочок бумаги. – Это ключ. Запомните и сожгите.

Он кивнул на прощание, надел меховую шапку и пошёл на выход.

Меж узких переходов и рукотворного русла дерьмовой реки заметались лучи фонарей. Телохранителю-скитарию свет не требовался, а вот ни Георг, ни его напарница, Манрикетта Мурцатто, даже подумать не могли сделать хоть один шаг вслепую. Что для одного, что для другой вроде бы и не в новинку погружаться в дерьмо по самые ноздри, но обыкновенно они использовали это выражение только образно. В канализации Адуи погрузиться в дерьмо по самые ноздри можно было буквально.