– Шестьдесят.

– С каждым годом сил всё меньше, а я как был с "Амбицией", так и остался. Ничего не нажил, только просрал.

– Как там у вас, у людей… – ухмыльнулся Авраам, – зато сколько баб выебал, сколько бухла выпил!

Пиу рассмеялся. Отражение лица Мурцатто в иллюминаторе поморщилось.

– Нихрена не смешно, – отозвался Георг.

– Так пройди омоложение, – посоветовал Пиу. – Я вот думаю, как брошу якорь у какого-нибудь цивилизованного мира, сразу отправлюсь. Ещё и волосики на башку пересажу. В аллонже жарко.

– А я вот даже не знаю, чем заняться, – сказал Георг. – Наёмничество мне что-то разонравилось. Здесь, в Магнезии, больше никаких лакомых кусков. Корпорации в Автаркии живьём сожрут. Где-то ещё высок риск, что меня власти возьмут за жопу, – законов я нарушил уже на несколько смертных приговоров подряд. На хартию вольного торговца даже не посмотрят.

– Есть одна идейка, – произнёс Авраам. – Сейчас, погоди, обмозгую.

Десантник опустошил бокал и отдал сервитору, который безустанно совершал рейсы от гостей и до стола господина и повелителя "Стервятника".

Мурцатто вышла в центр капитанской каюты под свет изящной позолоченной люстры с парой сотен ароматических свечей, ткнула пальцем в Георга, словно собиралась проткнуть того рапирой, и произнесла, едва сдерживая крик:

– Многие, кого ты записал в "революционеры", хотели начать жить без тебя и твоей компании! Ты им жизнь испортил!

– Я, наверное, знаю их лучше, чем они себя, – ответил Георг. – Не гони, милая Мурцатто.

– И прекрати меня называть "милой"! Сколько можно?!

– Ну ладно, с этим я ещё могу согласиться. Сейчас ты скорее "озлобленная Мурцатто".

Мурцатто сжала руки в кулаки, а потом бросила Пиу:

– Налейте и мне, господин Де Бальбоа.

– Сию минуту, миледи.

Мурцатто не стала ждать сервитора и сама пошла к столу. Георг бросил ей вслед:

– Могу поспорить, ни у кого ничего не вышло.

– Не все же такие неудачники, – сказала Мурцатто и сделала глоток амасека.

– А вот это уже удар ниже пояса, – Георг показал пальцем на Мурцатто.

Назревающую ссору закончил Авраам:

– Предлагаю вернуться в Сецессио.

Пиу разразился частым смехом, перешедшим в кашель, Мурцатто широко раскрыла глаза, а Георг поморщился и произнёс:

– Нихрена не смешно.

– Вспомни, как просто мы захватывали целые планеты! – сказал Авраам. – И поверь мне, ветерану планетарных штурмов, это настоящий подарок. Такого никогда не было и больше никогда не будет.

– Весь Сецессио скоро схарчат. Если не демоны, то тираниды, – отозвался Георг, разминая виски. – Зачем туда вкладываться?

– Ты рано списываешь целый сектор, – произнёс Авраам. – Есть Тангира, Алексильву отстояли, Блажь держится, Дитрит ещё во времена Нагарской кампании готовился выпускать по фрегату в год. Многие погибли, многое уничтожили, но там ещё без малого сотня миров, и некоторые очень даже крепкие. А что самое интересное для нас – некоторые очень даже уязвимые. На твою жизнь добра точно хватит.

– Допустим, – отозвался Георг. – Но во времена нашего турне с Жоанной у меня были рыцари, десантники, десятки тысяч опытных бойцов, а теперь в основном толпа перепуганного люда, одна половина которого сойдёт в следующем порту, а вторая попытается меня убить.

– Взбодрись, Георг. У тебя есть то, чем не мог похвастаться твой отец. Фантазия, стойкость… – Авраам отвёл взгляд, через мгновение снова посмотрел на капитана и сказал: – Ну… тебе достаточно или ещё почесать?

– Почеши ещё.

– Смекалка, смелость, дух предпринимательства…

– Авраам, просто скажи, что давно нацелился на Белами-Ки. Спать не можешь, – произнесла Мурцатто и налила себе ещё немного амасека.

– И это тоже, – Авраам отсалютовал Мурцатто бокалом. – Однако любой другой вариант я всё равно считаю куда более рискованным. Мы не можем противостоять государству. Но мы можем стать государством. Пограничье для этого подходит лучше всего. А тираниды и демоны сейчас и так повсюду.