— Она позвонила спросить, как я провожу сегодняшний вечер. Мне нужно было ей соврать?

— Хм… ясно. Она хотела провести его с тобой?

В два глотка допив лекарство, я отставляю кружку и, поднявшись со стула, приближаюсь к Варе. Упираясь обеими руками в столешницу позади себя, она впечатывается в нее поясницей и отводит голову в сторону.

Я зарываюсь носом в ее волосы и вдыхаю самый прекрасный запах на свете.

— Где твои кудряшки?

— Выпрямила.

— Не навсегда ведь? Я с ума по них схожу.

— Не навсегда, — буркает с усмешкой, — После душа они вернутся.

Расположив свои ладони рядом с ее руками, напираю — прижимаюсь стояком к ее животу. Варька крепко зажмуривается.

— Меня пиздец, как вставляет твоя ревность…

— Это не ревность, — выпаливает сразу.

— Но для нее нет повода.

— Ну, да…

— Нет у меня с Алей ничего.

Я не собирался оправдываться, потому что это не в моих правилах, но снова иду у нее на поводу. Прогибаюсь так, как никогда ни под кого не прогибался.

— И не целовались? — шепчет еле слышно.

— Не целовались, — касаюсь губами виска, поймав момент ее расслабления.

— Но она красивая, да?

— Красивая.

— Черт! Леша!.. — пихает кулаком в бок.

Я смеюсь и, обхватив пальцами ее подбородок, медленно целую лицо.

Варька начинает плавиться. Кладет ладошки на мою грудь, гладит, задевая пальцами мои соски. Меня бросает в пот — не то от резкого падения температуры, не то от острых ощущений. Нравится, как она это делает — по коже искры рассыпаются.

— Мне пора идти, Леш.

— Побудь еще немного… Вдруг, мне хуже станет.

— Я не могу, ты же знаешь.

Обнимаю ее обеими руками и, подняв, отрываю от пола. Варя сипло вскрикивает.

Не хочу отпускать. Не отпущу.

— Еще немного, слышишь?.. Потом я тебя отвезу.

— Я на такси. У тебя сейчас спадет температура, и ты захочешь спать.

— Тогда подожди, когда она спадет, — прошу, увлекая ее в комнату.

Там темно, немного жарко и душно. Я ложусь на диван и, потянув ее за руку, укладываю рядом с собой. Ее тело тут же деревенеет.

— Леш, что ты делаешь?

Понятия не имею. Мне все еще хреново, и сильно кружится голова. Чувствую себя добравшимся до сахарной косточки голодным псом.

Силой развернув ее к себе лицом, обвиваю руками.

— Ле-ша…

— Тш-ш… Полежи со мной. Просто полежи.

Затихнув, она влажно дышит в мою шею. Я изображаю хладнокровие и спокойствие, хотя на деле в моих венах закипает кровь.

Она со мной. Подо мной.

В моей хате, на моем диване.

Я возьму ее, если захочу.

Варя

Я оказалась здесь добровольно. Знала, на что иду, и все равно пришла.

Страшно? Безумно.

Хорошо? Намного больше, чем страшно.

То, что происходит сейчас, в моем сознании отделилось от той жизни, из которой я сюда вырвалась всего на час или два. А потом обратно, и снова придется договариваться со своей совестью.

Лежу, прижимаясь лицом к основанию шеи Лешки, и слушаю глубокое дыхание. Кажется, лихорадка отступает.

Он хочет спать, но не спит. Обнимая обеими руками, блуждает губами по моим волосам.

— Тебе лучше?

— Нет. Не торопись, — отвечает еле слышно и, обхватив пальцами мой затылок, вынуждает поднять к нему лицо.

Смотрю, не мигая.

Мои грудь и ноги тесно льнут к его большому телу, и мне безумно нравится, какая я маленькая рядом с ним. Надежно и совсем не страшно, если не думать о завтрашнем дне.

Леха пялится на мои губы. Я чувствую на себе его жаркое дыхание и вижу загнутые вверх ресницы на опущенных веках. Хочется целоваться с ним до судорог.

Потом будет нельзя. Сегодня, пока он болен и слаб, можно.

Зарывшись кончиками пальцев в короткий ежик его волос, я тянусь к его губам. Касаюсь раз, второй. Смачивая своей слюной, облизываю их языком. Они сухие и потрескавшиеся, но самые желанные для меня сейчас.

Лешка тут же откликается. Немного навалившись сверху, не долго ласкает мои губы и углубляет поцелуй.

Низ моего живота схватывает сладкими спазмами, груди в бюстгальтере становится тесно.

Я уже должна была оглохнуть от сирены в голове, но она молчит.