– Рад, что в этом мы согласны. – Я замолчал, отбросив ясеневый клинок, и вытащил с пояса кинжал. Глаза Эймонда расширились, когда он увидел, что я зашагал к нему, но, снова к его чести, он не побежал. – Ударь меня, – приказал я ему, – или я тебя порежу.

– Мастер Пи…? – начал он и с криком отдёрнулся, когда мой кинжал оставил царапину под его глазом.

– Всего лишь пощекотал, – сказал я, пригибаясь, и двинулся по кругу, выставив кинжал. – Дальше будет всерьёз.

Без дальнейших проволочек я нанёс удар, снова целясь ему в лицо. Как и всегда при настоящей опасности, Эймонд отреагировал шустро, уклонившись в сторону, и его меч взметнулся, чтобы отразить кинжал. На меня это произвело впечатление, как и тот факт, что он до сих пор не убежал.

– Ударь меня, – снова сказал я ему, и опустился, целя лезвие кинжала ему в живот. Эймонд отскочил, не успев избежать пореза, от которого на его куртке осталась дыра, и ударил мечом мне в голову, прямо и от души, но снова слишком медленно. Я отдёрнулся в сторону и взмахнул кинжалом по плечу Эймонда, прорезав ткань рубашки и оставив неглубокую рану на коже. По-моему, боль оказывает непредсказуемое воздействие на людей. Многие от неё сжимаются, а другие от потрясения неподвижно замирают. Некоторые, как Эймонд, отвечают с гневом и новообретёнными силой и скоростью.

Его деревянный клинок громко треснул, соприкоснувшись с моим черепом, породил перед глазами пламя звёзд и вызвал пульсирующую боль. Её не было с самого утра, когда я утопил её в приличной дозе чудесного эликсира Делрика. Благодаря удару Эймонда она вернулась в полной мере, вместе с дополнительной дозой мучений, которые научат меня, как глупо недооценивать противника.

– Мастер Писарь?

Я моргнул, звёзды гасли перед глазами, открыв Эймонда, который, встревоженно нахмурившись, смотрел на меня. О его здравомыслии говорило то, что он отошёл за пределы досягаемости моего кинжала. Позади него остальные новобранцы остановили свои поединки и разглядывали мой конфуз.

Я приглушил стон и сдержал желание потереть голову, вместо этого выдавив из себя улыбку.

– Отлично, – похвалил я Эймонда, убирая кинжал обратно в ножны. Потом уже громче крикнул остальным: – На этом пока всё. Немного перекусите, а потом доложитесь сержанту Дорнмалу для занятий с лошадьми. Посмотрим, сможете ли вы ехать рысью, не падая на жопу.

Они все послушно разошлись, кроме Эймонда, который встревоженно задержался.

– С вами точно всё в порядке? – спросил он.

Резкий ответ, поднимавшийся к моим губам, так до них и не добрался, поскольку именно в этот миг встряла Эйн, появившаяся возле меня.

– Хорошо ты ему врезал, – поздравила она Эймонда, широко улыбаясь и по-девчачьи подпрыгивая. У неё вошло в привычку наблюдать за Верховой Гвардией во время тренировок, и её перо не отрывалось от пергамента – она записывала наши скачки, всё лучше и лучше складывая фразы. В ответ на мой хмурый взгляд она комично надула губы, а потом хихикнула и подцепила мою руку своей: – Пошли. Пора поесть. Там новая повариха с кухонь святилища. Готовит не лучше меня, но и не хуже. Слышала, дают пирог.

– Иди без меня, – сказал я, моргая из-за пульсации в голове, заставившей меня задуматься, может ли череп человека взорваться изнутри. – У меня дела в другом месте.

– Ну ладно. – Она пожала мне руку и унеслась прочь. Несмотря на всю боль, я заметил, как Эймонд проследил за ней взглядом, не отрывая глаз от лодыжек, мелькавших под взвевавшейся на бегу рясой.

– Эй! – сказал я, щёлкнув пальцами у него перед глазами.

– Я… не хотел ничего такого, мастер Писарь, – начал заикаться Эймонд. – Я бы никогда…

– Хорошо. Продолжай в том же духе. – Видя всю глубину его смущённого раскаяния, я смягчил свой тон и пристальнее взглянул на его руку. – Швов не понадобится. Промой уксусом и перевяжи чистым хлопком. Если загноится, ступай к просящему Делрику. – Я похлопал ему по плечу, и он пошёл прочь. – Для твоего здоровья лучше держаться от Эйн подальше. Не всякую красивую штуку надо трогать. Иди поешь. Если кто-нибудь обо мне спросит, я буду в библиотеке.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я допил остатки снадобья Делрика по пути в библиотеку Ковенанта, морщась от вкуса и от печальной перспективы выпрашивать этим вечером добавки у несговорчивого лекаря, и решил до возвращения в святилище разыскать аптекаря, на тот случай, если Делрик окажется непреклонен. Перспектива пытаться заснуть без чего-либо, способного заглушить пульсирующую боль, казалась пугающей.

От Сильды я знал, что в Атильторской библиотеке Ковенанта хранится самое большое собрание оригинальных писаний и учений во всём Альбермайне, и этот архив даже внушительнее, чем трагически утраченная библиотека короля Эйрика в Ольверсале. Потому удивительно было, что само здание здесь производило заметно меньшее впечатление, чем его уничтоженный северный кузен. Сооружение казалось явно старше святилища, и его неровные стены были сложены из круглого камня и раствора, а не из точно выверенного и идеально подогнанного гранита. По правде говоря, он гораздо больше напоминал скотный двор, чем знаменитое пристанище знаний. Впрочем, недостаток благоговения испарился, как только я прошёл через большие дубовые двери и узрел сокровища внутри.

Если снаружи это здание представляло собой не очень-то впечатляющее сооружение, то внутри всё оказалось иначе. Полки занимали три уровня – нижний уходил глубоко в подвалы под уровнем земли, и к ним спускалось множество спиральных деревянных лестниц. Полки среднего уровня стояли на широких балочных платформах, соединённых мостиками, а верхние стеллажи поднимались через решётку стропил. На каждом уровне трудились библиотекари в рясах, проверявшие запасы или переносившие туда-сюда охапки книг и свитков. Глубоко в недрах нижнего уровня я заметил наклонные столы и согнутые спины писарей за работой в скриптории. Любого писаря и любую душу с любовью к словам это место непреодолимо манило. Здесь можно было провести всю жизнь за чтением, и при этом никогда даже близко не подойти к тому, чтобы исчерпать поставки свежих материалов.