— Ну мало ли. Кто тебя знает.

— В смысле кто? — ошалел я от такого заявления. Хотя тут подходит совсем другое слово.

— В общем, будь аккуратнее.

На самом деле. Первое, о чём я подумал, так это то, что мне, может статься, убить Альберта — хотя это и не лучший вариант исхода событий, а скорее сам печальный из всех. Второе — надо как-то прикончить Жака. С нелюдями сработало, и тут должно. Только как это сделать? Ловкий на удивление быстро оправился и из положения лёжа метнул в меня нож. Пока я уворачивался, он занял позицию между нами, не подпуская к моей цели.

— Простите, наставник, но мне придётся сделать вам очень больно, — произнёс я с горечью в голосе.

Ускорение и... увы, оно не принесло желаемого эффекта. Аль успел извлечь из-за пояса «Фуерза». Теперь двигался едва ли не столь же стремительно, как и я, что стало поистине обескураживающим открытием. Не то, что он принял эликсир, а то, что симбионт мог не только подчинять тело, но и способен проникать в чужие воспоминания, извлекая необходимое. Недоброе предзнаменование, весьма скверное. С такими возможностями он и в правду легко захватит мир.

Я перемещался с величайшей осторожностью, неотрывно следя за каждым движением своего учителя. Альберт, носивший прозвище Ловкий, заслужил его отнюдь не за красивые глаза. Он сражался с несвойственной ему яростью — ментальные чары Жака де Кюстина придавали его движениям механическую точность. Клинок наставника выписывал в воздухе смертоносные дуги, но благодаря ускорению я успевал уклоняться, при этом не отвечая на удары в полную силу. Сердце сжималось от жалости — он был всего лишь человеком, а мои удары были столь же сокрушительны, как молот Торена.

— Не поддавайтесь, учитель, сопротивляйтесь. Я верю в вас, вы сможете освободиться, — убеждал я его, уклоняясь от очередного выпада. Его меч лишь слегка касался моих доспехов, не причиняя существенного вреда.

Воин во мне, закалённый годами тренировок, сражался с привязанностью к наставнику, а я мысленно твердил: «Нельзя убивать, всё получится, мы справимся».

Внезапно мой взгляд выхватил едва заметный жест Жака де Кюстина, который продолжал невозмутимо сидеть на стуле и наблюдать за схваткой. В этот миг до моего слуха донеслись яростные удары множества кулаков в запертую дверь. Стало быть, он сумел взять под контроль ещё кого-то. Но как? Он ведь к ним не прикасался. И уж точно не использовал порошок. Так, он явно что-то утаил. Но как такое возможно под «Верумом»?

«Проклятье!» — воскликнул я, пронзённый внезапной догадкой. Он не находился под действием «Верума». Эликсир не подействовал, по крайней мере, когда я общался с паразитом. Получается, он просто играл со мной. Гадство. И чего я повёлся? Возник вопрос: зачем ему тогда нелюди, коли он способен брать таких, как Аль, под контроль? Хотя тут, наверное, дело в чём-то другом, иначе они давно бы поработили мир. Захвати короля, и всё, дело в шляпе. Бесит. Сотни вопросов, и никто не спешит отвечать.

— Не отвлекайся, — нарочито произнесла Олька, тем самым возвращая меня в реальность.

Если дверь сломают — я окажусь в смертельной ловушке. Тогда ни о какой осторожности не может быть и речи. Я буду вынужден уничтожить всех.

Как только эта мысль промелькнула в сознании, моё тело сработало на инстинктах: я перекатился, уходя от смертоносного удара, и в то же мгновение мой ксифос, словно обрётший собственное сознание, нашёл цель.

Жак де Кюстин не успел даже вскрикнуть — остриё пронзило череп точным, смертоносным ударом. Альберт, освободившийся от ментального контроля, замер на мгновение, а затем медленно осел на землю, погружаясь в беспамятство. Схватка завершилась столь же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь звенящую тишину и двух поверженных людей. Надеюсь, ничего непоправимого с ним не произошло. Как бы я ни казался остальным сильным, к такому я точно не готов. Слишком тяжело я переживаю потерю близких. Жаль, Олька не в силах отключить эти чувства.

Удары в дверь стихли, и почти одновременно с этим я услышал:

— Открываете! По-иному выбью, и всем станет плохо, — разъярённый голос Леонарда показался мне таки за мечтательным, родным, успокаивающим.

Подойдя ко входу, я отворил засов, а сам отступил на шаг. Ну мало ли… Вдруг и он находиться под чарами контролёра.

— Артур, что у вас тут происходит? — негодовал Леонард, ворвавшись в комнату с оружием на изготовку.

— А вы как здесь оказались?

Я убрал шпагу, осознав, старейшина не находится под властью. Так какого Жак творил? Он что-то проделал, я прям чувствую подвох.

— Да вот лежу себе никого не трогаю, пью вино, как вдруг сердечко ёкнуло. Пропустив удар. Пойду, думаю, проверю двух обалдуев, и, как видишь, не зря. Что с ним? — указал Лео на учителя.

— Этот урод каким-то образом взял над ним власть. Когда я его убил, Аль потерял сознание. Но вроде жив, по крайней мере пульс есть.

— И без тебя вижу, — пробурчал он, склоняясь над бессознательным телом, вдруг ни с того ни с сего захрапевшим словно урсус.

— А вы один пришли, что ли?

— Ты видишь ещё кого-то?