— Сестрица, объясни мне, волею каких сил я оказался обнажённым?

— Слуги, выполняя распоряжение Леры, раздели тебя.

— С какой стати?

— Когда она пришла уведомить о готовности ужина и ванны, никто не откликнулся на её стук. Забеспокоившись, она призвала слуг на помощь. Не увидев угрозы, я сочла излишним тревожить твой сон.

— Да? Хм-м. Ситуация, прямо скажем, не из приятных.

— Ах, если бы ты видел лицо Леры в тот момент!

— Так стоп, не желаю знать подробностей. И без того сгораю от стыда. Поистине диво: чтобы взрослого мужчину раздевали, словно дитя малое или немощного старца. Молю небеса, чтобы схожая участь миновала меня до конца дней моих, — пробормотал я, стремительно сбегая по лестнице.

— При твоём образе жизни вероятность подобного исхода весьма высока. Молюсь только о том, чтобы успеть обрести новое тело прежде, чем это произойдёт.

— Надежда, как известно, умирает последней, — изрёк я, с юношеской прытью распахивая двери и врываясь в столовый зал. Иного выбора не было — иначе прожорливые сотрапезники поглотят всё без остатка, что уже не раз случалось.

За длинным столом собралось всё семейство Анчелоти, включая моих верных друзей. Альберт также присутствовал среди собравшихся.

— Ну вот, я же говорил! Стоит едва аромату свежей сдобы наполнить воздух, как он тут как тут. Сей соня, кроме сдобы и мяса, в жизни ничего не признает, — с нескрываемым удовольствием произнёс Лео, откусив кусок от румяной ватрушки.

— Позволь возразить, не забыли ли вы о кофе? — усаживаясь за стол, произнёс я, с удовлетворением отметив, как помрачнело лицо старейшины. О, я прекрасно знал, куда направить удар.

— Уйди, демон во плоти! Или, как говорили в старину, сгинь и забудь сие слово!

— Разумеется, почтенный старейшина, однако без кофушки я стану подобен истинному демону — раздражительным и злобным.

Леонард, повернувшись к графу, выразительно поднял брови, словно говоря: «Видишь, с кем приходится иметь дело?»

— Наставник, как ваше самочувствие?

— Будто кто-то ворвался в мои покои и перевернул всё вверх дном. В голове сущий хаос, невозможно разобрать, где мои мысли, а где чужие. И прошу прощения за нападение, хоть и не помню подробностей, но вина с меня это не снимает.

Марсель, восседающий напротив, утвердительно кивнул. Их можно было понять — братья по несчастью, как никто другой понимающие друг друга.

— Я вам надра… — запнувшись, я едва не произнёс неподобающее слово, — хотел сказать, что всё в порядке, не стоит беспокоиться.

Поняв мой незавершённый посыл, он, прикусив губу, изрёк:

— Ох, следовало тебя пороть. И отчего совет запретил сие действо? Как бы облегчило жизнь наставникам воспитание отроков.

— Выпейте отвара, отведайте сдобы, и всё наладится, — пробасил Гард с набитым ртом.

— Думаешь, данное действо поможет? — с долей скептицизма вопросил Ловкий.

— Не уверен, однако будет вкусно и позволит отвлечься от всяческих невзгод.

— Может, он и Ловкий, но с какой скоростью ты, Гард, поглощаешь угощения. Опасаюсь, другим ничего не достанется.

В отличие от нас, Этьен, истинный знаток этикета, аккуратно вкушал кашу, пользуясь столовыми приборами. Он, в отличие от нас, прекрасно осознавал своё положение и держался подобающе своему статусу.

— Попробуйте, Артур, ватрушки приготовила сама Валерия — в знак признательности за наше спасение, — деликатно сменил тему граф.

Не желая рисковать — ведь Гард мог съесть всё до последней крошки — я решительно схватил сдобу и откусил внушительный кусок.

— О, блаженные боги! — я сладко прикрыл глаза, наслаждаясь божественным вкусом. — Невероятная вкуснота! Валерия, вы поистине удивительная особа. Далеко не каждой дано достичь такого совершенства в кулинарном искусстве.

— Благодарю вас, мне отрадно слышать столь высокую оценку, — скромно улыбнулась графиня.

В порыве несдержанности я неосторожно обронил:

— На моей памяти лишь одна женщина способна приготовить ватрушки более изысканно.

— Кто же? — в голосе графини проскользнул едва заметный холодок, без сомнения, она сочла себя непревзойдённой в этом искусстве.

«Опрометчивое высказывание», — пронеслось в голове, пока я лихорадочно искал достойный выход из ситуации.

— Ох, братец, твой язык — твой злейший враг, — ехидно заметила Ольга, усугубляя моё неловкое положение.

— Розетта, наша замковая повариха, — поспешно ответил я, избегая прямого взгляда на собеседницу.