Утром уже сполоснувшись у колонки она, вернувшись в домик наблюдала за удивленными глазами своих спутников, разглядывающих заваленный различной едой стол. Стеклянные банки с соленьем различной ёмкостью, консервы, начиная от рыбных заканчивая мясными в аляписто расписанных жестяных банках и как вершина добычи мародёра в подобном месте здоровущий шмат сала с мясными прослойками.

– Извините мэм, но откуда все это?

Проговорил Лем глядя на продукты в один глаз. Поскольку второй еще до конца не открылся после Настенного воспитания. Женщина с ехидцей глянув на лейтенанта, проговорила в ответ.

– Вот ведь, нормальные обезьянки сперва едят потом спрашивают. Похоже ты неправильный обезьян.

Затем, внимательно разглядывая мужчину, она прыснула озорным смехом.

– А давай ка я тебя покрещу, а то шлындаешь в моем высоком обществе без нормального имени. Не порядок.

Продолжая хихикать, разглядывая у мужчины распухшее ухо ярко фиолетового цвета, Настя, внезапно осознала, как назвать своего спасителя.

– Будешь ты белый Бим Черное ухо. Нарекаю тебя именем Бим, крестила тебя Настя Сука из Мирного.

Тут же несмотря на протест матери придерживающей ее возле себя, в разговор вступила Нина, сонно потирая кулачкам глазенки.

– А почему белый?

Проговорила она, оглядывая недоуменно стоящего по середине комнаты теперь уже Бима. Настя, усевшись к столу принялась ножом вскрывать добытые ей банки. Затем, сделав паузу поманила ребенка к себе. Несмотря на явное недовольство Лики, девчонка бесстрашно расположилась на коленках Насти и получив от той отрезанный шмат сала услышала ответ.

Держа девочку на коленях и ощущая детское тепло, Настя, медленно пережёвывая продукты начала пересказ старого советского фильма, вспоминая оставшееся за непреодолимой гранью прошлого. Может и к лучшему, там явно она никогда бы не встретила свою любовь, заставляющую забыть обо всем на свете, лишь ощущая порхающие бабочки в животе, никогда бы не было у нее кучи взрослых детей, таких разных, неповторимых и таких родных. Не было бы своей исключительности, отгораживающей ее от шелухи бытия при этом наполняя сознание нерушимой верой в свою правоту. Капнувшие горячие детские слезы на руку вывели ее из задумчивости, в которой она, раздвоившись в уме размышляла и рассказывала одновременно. Погладив по волосам ребенка она, наклонившись к уху прошептала.

– Не плачь там дальше все нормально у пса сложилось.

Детская мордашка с такой надеждой глянувшая ей в лицо, заставила вновь почувствовать грусть в душе. Ничего выберусь из этой передряги и пошло оно все на мёртвые кластеры. Буду на базе с Котенком сидеть и воспитывать как положено своего ребенка. А то из меня не мать, а неизвестно что получается.

– Извините мэм, получается вы мне присвоили собачье имя.

Отвлек ее от внутренней грусти голос лейтенанта. Почувствовав от потери ощущения тепла и чего-то домашнего, уютного, семейного, раздражение она, молниеносно схватив за отворот камуфляжа мужчину, притянула того к себе.

– Запомни блохастый, имя в этом мире все. Назвала собачьей кличкой и никуда теперь уже не денешься, будешь хвостом вилять и тапочки в зубах носить. А если против, то пошёл вон до первых зараженных. А вообще, обезьян блохастый, бытие определяет сознание, а не наоборот. Это значит ты будешь тем, где и с кем станешь жить по своей доброй воле. Поэтому какой собакой в этом мире быть, ты сможешь сам определиться, как там у вас, свобода выбора и демократия. Усек?

Закончила свою гневную речь женщина, выпуская придушенного Бима из своей лапы.

– Да не кашляй ты так. Слегка придавила, а ты уже зашелся как будто жизнь кончилась. Лучше вон, подай бутылку с водкой, буду показывать, как готовится живчик. Это знание для всех в мире Улья необходимо.

После объяснений со всеми нюансами как готовится живчик, Настя, после тщательной фильтрации, разлив полученную жидкость во флягу и пластиковую бутылку, еще раз посмотрела на нахохлившегося словно подранный дворовый пес, мужчину и проговорила.

– Не хочешь значит быть при мне комнатной собачкой, хорошо, я сделаю из тебя настоящего Цербера.

И началось невообразимое. Загнав Лику с дочерью на небольшую крышу углярки при доме, она, забрала у мужчины нормальное оружие, выдав тому найденную здесь же, корявую, штыковую лопату с перепачканным углем неровным черенком. После, велев подождать, Настя, сбегав на окраину садового общества притащила за шею оттуда зараженного бегуна. Который при этом путешествии против своей воли, возмущенно урчал и размахивал когтистыми руками, норовя вырваться из захвата женщины, чем привел смотрящих на него имперцев в ужас. Лика, покрепче прижала к себе дочь, не зная, чего ожидать от этой явно психически не нормальной толи женщины, толи еще как назвать. А Настя, меж тем оттолкнув от себя в сторону Бима бегуна, в один прыжок оказалась на крыше рядом с обомлевшей от испуга Ликой.