* * *

— Прошка, что там? — просил Матвей Иванович Платов.

— Так и не видно! — отвечал денщик атамана.

— Эх, ты, бесова душа! На что на дерево залез тогда, что невидно? — сокрушался Платов, у которого от усталости уже начинался дергаться глаз.

Матвей Иванович плохо спит, мало ест, но что горше всего, так и не пьет. Все мысли только об одном — поймать супостата корсиканского. Атаман слышал, как смеются солдаты, да шепчутся казаки, что Платов пьяный был, потому с коня упал, а Наполеона упустил. Матвей Иванович бил одного плетью за такие слова. Но всех же не накажешь, тут нужно доказать, что не так все было. А лучшее доказательство — это взять-таки Бонапарта за жабры, да представить русскому обчеству.

Вот этим он и занимался.

— Карета отъехала, Матвей Иванович! — выкрикнул Прохор, казачок, дальний родственник, которого Платов решил подержать возле себя, да уму разуму научить.

— Знать бы кто в карете. А только выдадим себя, — с досадой сказал Платов.

— Матвей Иванович, так с каретой сопровождение идет. Даже цельные полковники и генералы скачут рядом конно, — не прекращая смотреть в зрительную трубу, выкрикивал Прохор.

— Всем приготовится! — возбужденно выкрикнул Платов и пригнулся.

Громко ведет себя. Отряд из пяти сотен самых-самых донских казаков находился в лесу, но не так и далеко, может в двух верстах от поля, где начинался французский лагерь, уходящий далеко за горизонт. Место было низинное, и тут звуки распространяются далеко.

Но слишком возбужденным пребывал атаман. Он уже как больше двух недель только и занимался тем, что выискивал подходы, как взять Наполеона. Боялся Платов, что сперанские стрелки успеют раньше. Встречали казаки своих соперников в нелегком деле охоты на Наполеона. Встреча была радостная, но дух соперничества витал на лесной поляне, где совместно обедали стрелки и казаки.

Сотня польских уланов показалась на дороге, возле которой и был отряд Платова. Авангард сопровождения. Сердце атамана забилось чаще. Теперь он уже был уверен в том, что сам Наполеон пожаловал.

— Удирает, гад! — прошипел себе под нос Платов, поглаживая резвую кобылу по шее, успокаивая животное.

И вот уже проскакали передовой отряд уланов, посреди засады оказалась карета.

— Огонь! — прокричал на разрыв голосовых связок Платов.

— Бах-ба-бах! Бах! — гремели винтовочные выстрелы, немного заглушаемые карронадами.

Пушки разместили на одной из сторон от дороги, на земле, замаскировав в кустах. Эти орудия предполагалось бросить тут же. Нисколько не жалко, если только в руках казаков будет корсиканец. Передовой отряд поляков смело, словно косой траву. А два десятка казаков с винтовками, спешно добивали выживших, или раненых.

Примерно такая же картина была и с арьергардом беглого француза. Только там больше было французских офицеров, ну и полсотни кирасир. И многие уже лежали без движений на земле, часто прижатые своими же умирающими лошадями.

— Вперед! — закричал Платов, и рванул из-за кустов к дороге.

— Ура! — с криком, улюлюканьем, с револьверами в руках, выскакивали казаки из леса.

— Бах-ба-бах! — звучали выстрелы.

Раненые французы, даже те, кто был прижат своим же конем, умудрялись доставать пистолеты и даже револьверы и разряжать в сторону казаков. Две пули просвистели в опасной близости от атамана, но он не обратил внимания на них.

Вот она — карета…

Дверцы экипажа распахнулись и в проеме показались две руки одного человека, державшие два револьвера.

— Бах-ба-бах! — стрелял пассажир кареты.

И, гад такой, попал-таки в двух казаков, которые смогли чуточку, но вырваться вперед атамана, прикрыв Платова. Сам Матвей Иванович приказывал по карете не стрелять, сам же и нарушил свой приказ, когда трижды выстрелил в того, кто продолжал выцеливать заходящих на карету со всех сторон казаков.

Тело генерал-полковника Мармона свалилось под колеса кареты. А Платов мысленно перекрестился. Не Наполеона он убил…

— Не стреляйте! Я император Франции! — прокричали из кареты и невысокого роста лысоватый и носатый француз стал выходить из своего экипажа.

Платов заметил в руках корсиканца револьвер, причем направленный в сторону атамана. Матвей Иванович пригнулся, прикрываясь лошадью. Но выстрела не прозвучало…

— Молодец, Прошка! — выкрикнул Платов, после того, как Прохор проворно стегнул плеткой по руке Наполеона, выбивая у того револьвер.

Платов степенно слез с лошади, подошел к Наполеону…

— Экий ты нескладный, черт! — сказал Платов и со всей свой казачьей ненависти влепил Бонапарту по носу. — Сколь я должен по холодным лесам скитаться, да тебя выискивать? Антихрист!