Шрифт:
Еще пятнадцать полоумных попытались взять штурмом оружейку мрзинов-десантников, а трое – кинулись подрывать реакторы.
И первых, и вторых постигло смертельное разочарование.
Трое мрзинов покрошили нападающих, просто-напросто прихватив из оружейки плазмоганы, о существовании которых на борту я и не подозревал.
Да, блин, коридоры и тамбур кошаки изрядно поплавили, но смертям нападающих я бы не завидовал – плазма, конечно, плазмой, но гореть заживо…
Бр-р-р-р…
А вот «минеры-бомбисты» узнали печальную правду – реакторов на «Ипохондре» нет.
Зато в том месте есть отсек с моей «магической хренью» и некоторыми тренажерами, для отработки заклинаний.
Маленькие диточки!
Помните!
Никогда не ломайте непонятные устройства!
Даже если вам они кажутся «всего лишь» палочками и браслетиками!
А уж присваивать себе то, что висит, любовно развешенное на стенах, да еще и сваливая все кучей в карман – вообще плохая идея.
Хорошо хоть дроидам плевать, где именно отмывать кровь, кишки и мозги, на полу ли, на стенах или на потолке.
Собранные тела «бунтовщиков» уже вовсю отлеживались в медкапсулах, дожидаясь моего вторжения в их девственные мозги.
«УПС»!
Восклицание старпома, прорвавшееся через фильтры и заглушки, заставило меня резко вспотеть.
«УПС»! – это всегда плохо!
«УПС»! – это когда маленькая идея приводит к не к постройке ковчега, а к шутке, после которой несмешной Петросян последних лет кажется верхом юмора и сатиры.
«Вернувшись в бой», отмотал события назад и признал, что старпом прав.
Именно – «УПС»!
Пока кошка с «лезкой» гонялась за неутомимой мышкой с толстой шкуркой, «Ульдака» рывком выбрался на две трети из астероида и…
Нет, не ждите фантастики, что экипаж ожил и встал на сторону «Ипохондры», в такое даже мне не поверится, но вот в то, что «Демиург» чуть-чуть промажет и совсем уж кончиком «лезки» проведет по корпусу экспериментальной потеряшки.
И замрет неподвижно.
Совсем неподвижно.
Вообще – неподвижно!
Враз потеряв скорость и отринув энерцию.
И силовые поля.
И вообще все!
Сигнатуры полей, двигателей, реакторов – все легло на стерильный ноль!
– Валим отсюда! – Вырвалось у меня, но…
Я немного опоздал!
Глава 32
– … А вокруг – благодать: нихрена не видать!
А вокруг – красота: не видать не хрена!...
Нет, как ни крути, но Цой – красавчик!
Вот только и вправду, вокруг нихрена не видать.
Я перевернулся со спины на пузо и вздохнул.
Опять нам не хватило дров на всю ночь.
Опять дрыхнет наш мужественный караульный, так и не уяснивший себе тот факт, что мы сейчас совсем не в том положении, чтобы спать в карауле.
И хочется дать бедолаге леща, звонкого такого, от которого в голове колокола звенят, но нельзя.
Вместо этого я снова перевернулся на спину и уставился в небеса.
В небеса, затянутые сине-белыми облаками.
Облаками, проплывающими над «Ипохондрой», в конце-концов, все-таки приземлившейся на планету.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – Вопль проснувшегося на посту караульного резанул по ушам, но уже через секунду перешел в надсадный сип, а потом и вовсе в домашний, раскаститый храп.
Миленько мы вляпались.
Я снова перекатился на пузо и снова вздохнул.
Кранты нашему путешездвию.
Как и еще трем четвертям команды моей прекрасной «Ипохондры».
А вот Мита, сучка эдакая, выжила.
А старпом – нет.
Из всего экипажа двух кораблей – фрегата и крейсера – выжило 43 человека.
Ни одного аграфа не выжило.
Не выжило ни одной полукровки.
Только люди.
28 женщин, 15 мужчин.
Выжили медтехники и просто техники. Выжили пилоты и навигаторы.
А мрзины – испарились, словно их никогда и не было!
Впрочем, может быть, это ОНИ выжили и остались там, в той непонятной системе и сейчас старательно восстанавливают из двух кораблей – один?
А что…
Запчастей на кораблях – море!
Правда, вот «наши» - бесполезные куски металла.