— На западных островах есть множество святилищ, — говорила она мне, и при этом на её лице не было того бледно-серого оттенка, присущего мне и остальным. — Возлюбленнейший заставлял нас большую часть года плавать от одного к другому.

Оказалось, что Тория в роли капитана ведёт себя куда активнее, чем выходило по её словам: она вышагивала по палубе туда-сюда и выкрикивала приказы морякам на такелаже.

— Это в основном для виду, — призналась она вечером. — Понимаешь, капитанам положено много кричать. Команда ждёт этого.

Первые два дня на море держалось серое волнение, а потом небо прояснилось, и вода стала более спокойной. Подняли больше парусов, и «Морская Ворона» набрала скорость ближе к той, о которой бахвалилась Тория.

— Это ещё что, — с оттенком гордости сказала она. — Посмотрите на неё, когда она поймает юго-восточный ветер в южных морях. Она словно летит.

За всё последующее путешествие мы не встретили других судов, и я приписывал это нежеланию капитанов заходить в охваченные войной воды. А ещё Шильва Сакен дала всем знать, что любой корабль или торговец, кто будет торговать с восходящей-королевой, лишится её защиты. В любом случае я был рад пустым морям и отсутствию глаз, которые могли бы наблюдать за нашим курсом, хотя и не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем Эвадина получит видение о текущем местонахождении короля. Частота её мистических прозрений всегда оставалась загадкой. Но, учитывая недавнее эффективное подавление потенциальных врагов, я подозревал, что теперь она видения получает регулярно, и потому задавался вопросом: как это повлияет на и без того неспокойный разум?

Я отгонял эти вопросы, зная, что у меня нет иного выбора, кроме как сосредоточиться на первоочередной задаче. И к тому же, чем больше я думал об Эвадине, тем больше задерживался на том, что у нас было общего, на воспоминаниях, столь же соблазнительных, сколь и болезненных. И ребёнок, конечно. Ещё не рождённый сын. Мой сын. От всего этого я плохо спал и долгими днями страдал от морской болезни и тревожных размышлений.

Поэтому я с большим облегчением услышал около полудня пятого дня плавания из вороньего гнезда крик дозорного: «Земля к югу!».

Третий помощник Тории явно был опытным штурманом, поскольку вскоре после этого в поле зрения появилась бухта. На северном побережье каэритских владений господствовали утёсы и скалистые бухточки, непригодные для стоянки кораблей. Тем не менее, здесь, в этом единственном месте, находился изогнутый пляж с белым песком, окаймлённый травянистыми утёсами, над которыми возвышалась небольшая крепость на вершине близлежащего холма.

— Никто нас не встречает, — сообщила Тория, осмотрев утёсы в подзорную трубу.

— Они будут здесь довольно скоро, — сказал я. — Лучше занять замок, прежде чем это сделают они.

— А я думал, ты им нравишься, — сказал Уилхем. — Ты же несколько месяцев жил с ними, выучил их язык, и всё такое.

— Каэриты здесь не те, кого я знаю. — Я счёл за лучшее не делиться своими опасениями по поводу приёма, который мне, скорее всего, окажет Эйтлишь, если соизволит появиться. — Небольшая осторожность не помешает.

Замок Дреол напоминал, скорее, большой дом, чем крепость — хотя в этом доме было мало уступок для удобства. Его стены поднимались на высоту футов в пятнадцать и окружали узкую башню лишь немногим выше. Разместить там целую роту было невозможно, поэтому я приказал поставить за стенами палатки. Ворота, которые когда-то закрывали арочный вход, давно исчезли из-за воров или стихий. Обследование окрестностей выявило участок леса на юге, но я отказался от предложения Уилхема возглавить там отряд для сбора древесины для их восстановления.

— Каэриты защищают свои леса, — сказал я, глядя на далёкие деревья с нарастающим предчувствием. Казалось, на этих землях нет людей, но я не сомневался, что наше прибытие так или иначе было замечено. — Пойдём. — Отвернулся и шагнул в пустые ворота. — Нам ещё сокровище найти надо.

Башня — если, конечно, её действительно можно счесть достойной такого названия — построена была добротно, но в её внутреннем облике не было никаких особенностей, кроме прочной каменной лестницы, ведущей на крышу. Адлару я поручил подняться наверх и занять пост часового, а остальные отправились на поиски склепа. Его нашёл молодой Фалько, воровские глаза которого оказались лучше всего приспособлены к поиску тайника.

— Здесь, капитан, — сказал он, присев, чтобы провести кончиком кинжала по раствору вокруг одной особенно крупной плиты пола. — Лежит чуть ниже остальных, и раствор сходит с камня, стоит его поскрести.

Мы с Торией тоже достали кинжалы и стали вместе с ним отскребать раствор, пока большая его часть не рассыпалась, оставив щель. Потребовалось немало усилий, чтобы поднять камень и оттащить его в сторону, открыв ряд грубо отёсанных ступенек, исчезающих во тьме.

— Три факела, — сказал я. — Только я, лорд Уилхем и капитан Тория. Остальные на страже. — Я не сомневался в преданности тех, кто так далеко прошёл со мной, но при виде богатств даже самые стойкие духом могут загореться желанием совершить гнусные поступки.

Воздух внутри склепа был затхлым и влажным, поскольку Морская Гончая, похоже, не удосужился обложить его стены камнем. Пока мы спускались, от притоков свежего воздуха тут и там раздавался шелест осыпавшейся земли. Помещение было маленьким и тесным, и большую его часть занимал саркофаг. Он очень напоминал те, что можно найти под замками по всему Альбермайну: украшенные рельефной резьбой стенки и каменная крышка, на которой был изображён лежащий человек с покоящимся на груди мечом.

— А он много о себе воображал, Гончая-то, — прокомментировала Тория.