Помог ли ее отец Аарону начать все заново или услышал об этом от одного из братьев? Знал ли, что Аарон живет за городом и собирает ополчение? Карл Килпатрик ненавидел ополченцев. Он рассматривал их как замену правительству, как маскарад, кучку «маленьких людей», во главе которых обычно стоит кто-то с непомерно раздутым самомнением и жаждой власти. Не исключено, что Карл не поддерживал контакт с Аароном после того, как тот сбежал в Айдахо.

Вряд ли отец когда-нибудь расскажет ей правду.

Нужно забыть об этом. Это уже не важно.

Но никто не помешает ей заново сблизиться с родными. Начать с чистого листа.

– Что ты делаешь завтра, на День благодарения? – спросила Мерси у матери, прежде чем успела отговорить себя от этой затеи. – Думаю, мне пора побыть с семьей.

Роуз широко улыбнулась и взволнованно сжала руку сестры.

Мать вытерла слезы со щек.

– Пожалуйста, приходи пообедать с нами. – После этих слов Дебора взглянула на дочь, а не на мужа.

– С удовольствием, – ответила Мерси. – Трумэн приготовит индейку. Мы принесем ее, а Кейли – свои пироги. Я уже договорилась с Перл насчет десерта, но теперь попрошу ее встретиться с нами здесь.

Неожиданно она почувствовала прилив счастья. Теплое радостное чувство заполонило ее изнутри и вызвало улыбку на лице. Пусть отец сердится сколько угодно. Она не позволит ему стоять между ней и родными.

Значит, праздники мне все-таки небезразличны.

Подойдя к внедорожнику Дейли, Мерси глубоко вздохнула.

– Твой отец знал правду насчет фальшивой смерти Аарона, – сказал Трумэн. Он притянул ее к себе, и она ненадолго положила голову ему на плечо.

– Я заметила. Как можно десятилетиями скрывать такое от собственной жены?

– Твой отец – человек суровый, – заметил Трумэн. – У него толстая шкура. Немного напоминает тебя.

Килпатрик искоса взглянула на него, не вполне уверенная, считать ли это комплиментом. Дейли глубоко вздохнул:

– Я до смерти перепугался, когда вчера вечером они потащили тебя в столовую. – Он сжал губы, глядя ей в глаза.

– У меня же толстая шкура, забыл? – шутливо отозвалась Килпатрик. Его пристальный взгляд слегка нервировал. – Ничего со мной не стряслось бы.

Брови Трумэна сошлись на переносице. Взгляд его карих глаз по-прежнему был очень серьезен.

Ох…

– Я молчал все эти месяцы с начала наших отношений, – заговорил он. – Потому что не хотел на тебя давить. Но когда прошлой ночью понял, что ты можешь погибнуть, а я так и не признался тебе в любви, то поклялся исправить это как можно скорее. Больше не буду сдерживаться.

Мерси не могла пошевелиться.

Я не готова к этому. Трумэн, пожалуйста… не сейчас…

– Я люблю тебя, Мерси Килпатрик. Влюбился чуть ли не с первой нашей встречи. Я сразу понял, что ты – человек, который бросит мне вызов, разбудит меня и вернет вкус к жизни. Я сильно сглупил, не признавшись раньше. Чуть не опоздал. Так что если тебе не нравится, что я признался в любви, – уже ничего не поделаешь. Недавно я сказал тебе, что позволить себе быть любимой – это не признак слабости. Сейчас у тебя есть шанс пойти на самый большой риск в жизни и принять мою любовь. Она никуда не исчезнет и не пройдет. Никогда.

Мерси выдержала взгляд карих глаз, чувствуя, как слова Трумэна проникают глубоко под кожу, даже в самые кости.

Сколько женщин мечтают услышать такие слова от своего мужчины?

А я напугана…

Трумэн смотрел на нее так, что было ясно: он совершенно искренен. Он самый честный человек из всех, кого она знала.

А если он ошибается? Он не может предвидеть будущее.

– Вернись, Мерси, – мягко попросил Трумэн. – Я вижу, ты хочешь сбежать.

Она опустила глаза и заметила след от ожога на его шее.

В тот день он мог погибнуть.

Она не смирилась бы с его гибелью. Никогда в жизни. От одной мысли лишиться его Мерси пронзала боль.

Я так ошибалась…

Я могу получить очень многое, а терять мне нечего.

Она снова взглянула на него:

– Я тоже тебя люблю.

Признание вышло неловким и скованным, но Мерси знала: если практиковаться, то будет получаться все лучше и лучше.