Я взял кругляшок, посмотрел, потёр пальцем чёрный алмаз глаза. Надел цепочку на шею.

Иллариэль подступила вплотную, сказала:

— Никогда не снимай этот амулет. Никогда, слышишь? От этого зависит твоя судьба. Он будет охранять тебя днём и ночью. Но ты должен носить его всегда. В бане, в постели с женщиной, где угодно. Скажешь всем, что это прощальный подарок твоей матери. Что она дала его тебе… на смертном одре. Что ты поклялся не снимать его — в память о ней. Ты понял?

Я кивнул. Спросил:

— А Микки можно оживить? Или он так и будет амулетом?

— Да, амулет можно распаковать, — нетерпеливо ответила Иллариэль. — Когда опасность будет позади. Когда у меня будет достаточно силы сделать это. Сейчас разморозить амулет не может никто. Разве что Домикус. Но он не захочет.

Эльвийка снова оглянулась на дверь.

— Мне пора. Помни, что я сказала! Тебе помогут. Только не снимай амулет! Никогда, никогда не снимай.

Скрипнула, отворилась дверь, эльвийка быстро скользнула наружу. Бросила напоследок взгляд и пропала. Дверь захлопнулась, я остался один. С амулетом на груди, весь в синяках, в голове — бардак.

Получается, моя мать — высшая эльвийка. Пресветлая Иллариэль собственной персоной. Муж её — старший эльв Домикус. Вообще старший, над всеми инородами. Личный друг государя и его правая рука.

Братец мой вообще капец прикольный — маленький котик, которого я нашёл в лесу возле раскромсанного тела. Тела его — и моей, получается — матери. Назвал я котика Талисманом, притащил домой, обогрел, накормил, с собой везде таскал. Потом котик стал призрачным, спрятался у меня внутри за магической печатью. А потом ему стало скучно и он забрался в тело стряпчего. Где теперь этот стряпчий, где гуляет, эфир его знает…

Осталось только выяснить, кто мой папаша. А там пожалуйте, пора на эшафот. Как сказал князь Васильчиков — петля и плаха, плаха и петля. Потому что факт покушения на государя пока ещё никто не отменял.

Не обманула пресветлая Иллариэль. Я даже остыть не успел после нашего разговора, как дверь снова открылась. Вошли конвоиры, вытащили меня, проволокли по коридору, потом вниз по лестнице, потом наверх. И так, пока не вывели на воздух. Протащили под аркой выхода, мимо кованых ворот, проволокли по брусчатке, даже осмотреться как следует не дали. А что смотреть, правильно я догадался. Каменные стены с мрачными квадратами окон, низкое небо над головой; острый, цвета солнца, шпиль собора… Петропавловская крепость. Та самая, где декабристы сидели. А может, в этом мире они здесь не сидели, но я-то знаю.

Возле арки каменных ворот ждала карета, запряжённая четвёркой вороных. Дверца открылась, меня втолкнули внутрь.

В карете меня тут же приняли крепкие руки жандармов. Ухватили, втиснули на сиденье. Я оказался между двух здоровенных мужиков в синих мундирах. Напротив уже устроились двое — тот самый парень в блестящем мундире, что в Летнем саду прогуливался с эльвийкой под ручку, и та самая эльвийка под вуалью. Эннариэль, магическая охранница государя.

Парень на меня глянул, нос сморщил — не брезгливо, а будто смешно ему — сказал:

— Эк тебя разукрасили, голубок. Дяде не понравится.

Эльвийка кивнула, наклонилась ко мне, провела открытой ладонью над моим лицом.

Кожу на лице защипало, стало жарко, потом холодно, и всё прошло.

— Ну вот, другое дело, — весело сказал блестящий. — Как огурчик.

А хорошо. Чешется маленько, зато чувствую — ни крови, ни разбитого носа, и не болит вообще. Красивый на казнь пойду, весь из себя.

Лошадки тронули с места, бодро застучали копыта. Карета прокатила через ворота и скоро мы помчались по мосту. Бабахнула пушка — полдень. Потянуло свежим ветром, запахом мокрого снега, ещё чем-то знакомым, сразу не понять. Эх, хорошо вылезти из камеры! Я же помню, читал где-то, или в кино смотрел: декабристов на открытом воздухе вешали, во дворе крепости. Ладно, не в мрачном подвале, и то хлеб…

— Я не убийца, — говорю. — Я помешать хотел.

— Молчать, — бросила эльвийка. — Рот зашью.

И так глянула, что ясно — зашьёт, и даже без наркоза.

Посмотрел я на парня, тот ухмыльнулся и молча пальцем провёл крест-накрест себе по шее. Типа, помалкивай. Не то бритвой по горлу — и в реку.

Промчались мы через мост, свернули, понеслись по набережной. Потом ещё свернули, и снова промчались под аркой больших ворот. Копыта вороных так и цокают, мостовая булыжная, не то что какая-нибудь грунтовка. Рессоры хорошие, карету не трясёт, а мягко так покачивает.

Ещё прокатились маленько, потом карета замедлила ход и остановилась.

Опять распахнулась дверь, меня с рук на руки передали ещё парочке здоровенных жандармов. Была у меня мысль сбежать, но тут же завяла. Куда там бежать, тут вообще не дёрнешься.

Да, вот тебе экскурсия по городу, Димка. Прямо в Зимний дворец притащили, под белые ручки. Доставка с гарантией. И билета не надо, всё за счёт государства.

Полюбоваться видами мне не дали. Я даже ногами земли не коснулся — вжух, и уже внутри. Видно, государь ждать не любит, и слуги у него летают, как ошпаренные.