Потащили меня по коридорам, парень в блестящем мундире впереди, а эльвийка сзади идёт.

Остановились перед закрытой двустворчатой дверью, парень обернулся ко мне, сказал тихо, но со значением:

— Рот не открывать. Слушать, что говорят. Отвечать, когда спрашивают. Коротко, по существу.

Мы вошли. Зал небольшой, но красивый. Богато живут государи, ничего не скажешь. Я бы тут жить не смог. Неохота церемониться. Только и думай, как бы паркет не поцарапать.

Вижу, передо мной несколько человек стоят, все важные. Среди них и князь Васильчиков, с папочкой документов в руках. Посередине государь. Уж теперь-то я его точно узнал. Высокий, крепкий, волосы светлые, зачёсаны назад, видно, что лысеет. Остатки кудрей за ушами торчат, борода короткая, ухоженная. Почти как на портретах.

Остановились мы у двери, жандармы меня с двух сторон держат. Государь рукой шевельнул, меня подвели поближе.

Он шагнул ко мне, жандармы напряглись. Эльвийка сбоку встала, вся прямая, как палку проглотила.

— Этот юноша на меня покушался? — сказал государь. Глянул на парня в блестящем мундире.

— Именно он, дядюшка, — ответил парень. — Я его точно запомнил.

— Запомнил! — рыкнул государь. — Чем ты смотрел, бестолочь? Ждал, пока меня прикончат? А ты, моя милочка, что молчишь?

Это он Эннариэль. Та губы поджала, не ответила. Как видно, это был ещё не вопрос.

— Андрей Михайлович, что скажешь? — государь глянул на князя.

Васильчиков ответил, а голос мягкий, как будто кот мурлычет. Не то, что со мной в камере.

— Государь, очевидно, злоумышленники применили запретную магию. Револьвер злодея оказался зачарован. Пуля, вынутая из ствола дерева, серебряная, помечена знаком смерти. Я считаю, необходимо провести тщательное расследование. Возможно, придётся использовать крайние меры и пригласить его светлость господина Домикуса.

Государь поморщился.

— Ты же знаешь, князь, его светлость Домикус очень занят. У него минутки нет свободной. А ты его к делу притянешь. Сами не можете разобраться?

Васильчиков склонил голову, прижал папку с документами к мундирной груди. Типа, сам знаю, но что поделать — служба!

Государь повернулся ко мне. Обвёл взглядом, сказал, укоризненно так:

— Что же ты, голубчик, эдакое дело затеял? Разве не знаешь, что убийцы горят в геенне огненной? Особенно убийцы царские?

Я посмотрел на него, молчу. Это ещё не вопрос.

А государь продолжает:

— Вон ведь молодой какой, и с лица приятный. Что тебе не жилось, голубь?

Глянул на эльвийку, спрашивает:

— Он немой, никак? Или ты его успокоила?

— Здоров, разговаривать может, ваше величество, — отвечает Эннариэль.

— Так что же, зачем стрелял в меня? Отвечай! — говорит государь.

Ну я и ответил:

— Благодарю за сочувствие, ваше величество, только я в вас не стрелял.

Тот хмыкнул в усы, говорит:

— Не ты, так товарищ твой. Стоит ли юлить, юноша? Сие недостойно.

— Не товарищ он мне, — отвечаю. — Я мимо проходил. Увидел, как они с другим человеком перемигиваются. Потом смотрю — студент револьвер вынимает. Я на него бросился, на землю свалил. Тут ваша охрана меня и скрутила.

Государь бровь поднял, повернулся к Васильчикову.

— Что скажешь, князь?

Князь улыбнулся одними губами.

— Какой разговорчивый юнец, так бы в крепости разливался. Агенты охраны доложили, что сей субъект не просто мимо проходил, как заявляет. Его видели в Летнем саду. Долгое время прохаживался по аллеям, особое внимание уделив вашей персоне, государь. Следовал за вами по пятам вплоть до ворот, где и произошло покушение.

— Вот так, юноша, — государь покачал головой. — Стыдно! Имели смелость стрелять, имейте смелость и отвечать.

Меня аж зло взяло. Никто не верит, и слушать не хотят. А на плаху-то мне идти, за всё перед палачом отдуваться.

— Отвечу, раз такое дело, — говорю.

Государь кивнул. Выражение такое — говори, чего уж там. Выкручивайся. Хоть не скучно будет перед обедом.

— Ваши эльвы могут узнать, правду человек говорит, или нет? — спрашиваю. — Так давайте, скажите вашей охране. Пускай просветят меня своей магией насквозь. А я изворачиваться не приучен. Я офицер полиции, и здесь по делу. Увидел, что преступление готовится — помешал. В меру возможности.

Смотрю, князь Андрей Михайлович аж рот раскрыл, на меня уставился. Чуть папку с документами не выронил. Удивился очень.

Парень в блестящем мундире, который государя дядюшкой называл, рот ладонью прикрыл, глаза вытаращил, а сам ржёт, как конь, только молча — чуть не давится от смеха.

Эннариэль прямо в статую превратилась, аж ледяным холодом от неё потянуло.

Государь поморгал, сказал с удивлением:

— Да ты никак юродивый? Иль малахольный? А, Андрей Михайлович?

— Никак нет, не малахольный, — быстро ответил князь. — Здоров. Закончил университет с отличием. Сам из найдёнышей, причислен к разночинцам по причине сиротского происхождения.