Детишки снова улеглись в свои койки и широко распахнутыми глазами следили за тем, как Лем, повинуясь беззвучным указаниям пожилой женщины, увела Иви на верхний ярус. А там обняла ее и крепко держала, пока лучшая подруга качалась из стороны в сторону, дрожа и всхлипывая.

Лем ничего не говорила – она знала, что иногда лучше всего хорошенько выплакаться. Слезы смывают все невзгоды, позволяя начать все с начала. Мы опустошаем себя, чтобы восстановить свои силы. Но смотреть на это больно, что правда, то правда.

Спустя какое-то время Ив перестала плакать и начала говорить. Лем первый раз слышала в ее голосе столько печали и одиночества. Она рассказала ей все. О Вавилонской башне. О семье Монрова. О восстании репликантов. О Сайласе. Обо всем. Лемон лишь оставалось изумленно моргать. Она считала, что секреты были только у нее одной. Но сейчас, по сравнению с тем, что поведала ей подруга, секреты из собственного шкафа казались Лемон маленькими и ничтожными…

– Черт, ну и история, Крутышка! – выдохнула она, когда Ив замолчала.

– …Да уж.

– Как ты справляешься?

Ив провела ладонью по зачесанной назад челке. Покачала головой.

– Даже не знаю. Такое ощущение… что во мне живут двое. Что внутри моей головы две пары рук. И они тянут меня в разные стороны. Я помню, как была Аной. Маленькой принцессой в своей башне. Помню вкус чистой воды, запах маминых волос и прикосновение папиной щетины к моей щеке, когда он целовал меня на ночь. Помню своих сестер. Своего маленького брата… боже… Ты бы ему понравилась, Лем. – Ив опустила голову, на Крикета закапали ее слезы. – Я была такой юной, такой чертовски наивной. И часть меня задается вопросом, нет ли во всем, что произошло, и моей вины? Если бы я рассказала о Габриэле и Грейс, если бы я поговорила с кем-то о Рафаэле…

– Даже не думай об этом, Крутышка, – прошептала Лемон. – Это было два года назад. Ты была еще ребенком. Ты не знала, чем все обернется. Не знала, что они сделают.

– И, наконец, эта девчонка, которой я стала, – Ив всхлипнула. – Тощая мусорщица, которая боролась за все, что имела. Восемь побед подряд на арене Вар-Дома. Она кажется мне такой реальной. Но вся ее жизнь была ложью. Та, кем я себя считала, мои воспоминания – все это просто дерьмо. Черт побери, так кто же я, Лем? Ана? Или Ив?

– Ты моя лучшая подруга, – твердо ответила Лемон, крепко обнимая Ив. – Твое прошлое не повлияет на твое будущее. Не важно, кем ты была. Важно то, кто ты есть.

Ив вздохнула, качая головой.

– Как же все это запутано, Лем!

– Не поспоришь.

Лемон переплела свои пальцы с пальцами Ив, другой рукой играя с пятилистным клевером на шее. В детстве у нее не было возможности смотреть телик, так что она понятия не имела, как жил этот умирающий мир. Но несмотря на свою нелюбовь к истории, Лем знала, что семья Монрова по сути была королевской. Ив, должно быть, выросла в мире, который Лемон никогда не понять. Но зато теперь многое обрело смысл. У Иви всегда было слабое место – она была слишком нежной для того, кто родился и вырос на Свалке. Наверное, даже пережив выстрел в голову, Ив все равно помнила о том, как лишилась своей семьи. Может, поэтому она всегда относилась к Лемон как к родной? Будто пытаясь заменить тех, кого потеряла?

Но как ни крути, Ив была ее сестрой. Не кровной, но настоящей. И ей было тяжело смотреть на ее страдания. Она разозлилась. Встала, перегнулась через перила, выискивая Иезекииля. Но он куда-то подевался – вероятно, ушел с Хоуп. Однако Лем уже настроилась выследить его и хорошенько врезать ему по этой его ямочке на щеке.

– Он не должен был приводить тебя сюда, – возмутилась она.

– Мы оказались по уши в дерьме. – Ив пожала плечами. – Тот священник…

– Крутышка, эта рыжая застрелила твою сестру! Она стояла и смотрела, как убивали твоих родителей. Все они психи, конечно, но из всей четверки именно она нажала на курок. Чем, черт подери, думал Ямочки?

– Я не доверяю ему, – проворчал Крикет. – И никогда не доверял.

– Он спас мне жизнь, Крик, – вздохнула Ив. – Уже четыре раза, если мы ведем счет.

– Ему не пришлось бы спасать тебя, если бы не их веселая компания ботов-убийц.

Лемон отвернулась от перил, сложив руки на груди.

– И что будем делать?

– Я не знаю. – Ив покачала головой и обхватила ее ладонями. – Не знаю.

Лем невыносимо было видеть подругу в таком состоянии. Ей казалось, что Ив вот-вот разлетится на части прямо у нее на глазах. Громко топая, она подошла к девушке, села на матрас рядом с ней, закинула руку ей на плечи и крепко прижала к себе. Они склонились друг к другу и, казалось, целую вечность просидели в тишине. Но все это было таким невообразимым и жутким, что молчать долго было невозможно.

– Ана Монрова, – вздохнула Лемон. – Последняя из рода Монрова.

– Да.

– …Значит, ты богата?

– Наверное.

– Купишь мне пони?

Ив тихо рассмеялась.

– И что ты будешь делать с пони?

– Не знаю, – пожала плечами подруга. – Открою лавку с «Нео-Митом™»?

Ив усмехнулась, хотя ее щеки все еще были мокрыми от слез.

– Лемон, ты ужасна!

– Что-то мне подсказывает, ты хотела сказать «потрясающая».

Ив лишь улыбнулась. Она смотрела на свои руки и ничего не говорила. Ее глаза блестели.