Шрифт:
– Как? Как? – переспросил я, не поверив в то, что говорил Шереметьев.
– Призрачные кони Авалона – порода называется. А что?
– Нет, ничего. Хорошо хоть не бледные кони – сумничал я.
– Не смешно! – с осуждением посмотрел на меня Сергей.
Наконец, мы остановились у какой-то высокой крепостной стены. В стене были ворота, оббитые железом. Они со скрипом отворились, и мы въехали вовнутрь крепости.
Дверь кареты распахнулась и вовнутрь сунулся огромный мужик с нечесаной бородой. За поясом у него торчала тяжелая дубина. Он молча схватил меня за цепи кандалов и вытащил наружу. Такую же операцию он проделал с Шереметьевым.
Мы оказались в маленьком дворике, с четырех сторон, окруженном высокими каменными зданиями без окон. Во дворике мы оказались впятером: я, Шереметьев, сопровождавший нас ветеран, кучер и мужик с дубиной. Все остальные остались снаружи.
Нечёсаный также молча открыл неприметную дверцу и молча по очереди впихнул туда нас с Шереметьевым.
Мы оказались почти в полной темноте на винтовой лестнице, круто уходящий вниз. Редко развешанные на стене плошки с горящим маслом почти не давали света.
Мужик зашел за нами, запер дверь и молча толкнул нас вниз. Мы медленно стали спускаться. Шли долго. Когда мужику казалось, что мы спускаемся слишком медленно, он также молча тыкал нас дубинкой в спину.
Наконец, мы попали в узкий сырой коридор, освещенной все теми же плошками с маслом. По обеим сторонам коридора было много узких деревянных дверей.
В одну, мужик впихнул Шереметьева, в следующую меня.
Я оказался в каменном мешке без окон площадью метров десять. Из освещения все также масляная плошка. Одна. Из удобств сноп прелой соломы на полу и деревянная бадья с крышкой в углу.
Не успел я как следует оглядеться и подумать о своем положении, как снова вошел все тот же мужик с дубиной. Но не один, его сопровождал второй с факелом. Первый подошел ко мне, взял меня за ручные кандалы и пристегнул их к кольцу в стене. Кольцо находилось выше моей головы. Получилось, что я повис на этом кольце. Носки ног едва касались пола.
Нечесаный на минуту вышел из камеры и вернулся с раскладным креслицем. Еще через минуту в камеру вошел высокий грузный мужчина лет сорока пяти в цветастом дорогом кафтане, подпоясанным алым кушаком с кистями. Явно начальник.
Он посмотрел на меня своими черными слегка навыкате глазами с презрительным прищуром и сквозь сжатые зубы спокойно и даже как-то устало спросил:
– Где письма?
– Какие? – спросил я.
Начальник с полминуты молча смотрел на меня. Я молчал, смотрел на него.
Он поднялся, развернулся и пошел к выходу. На выходе на мгновение остановился, слегка повернул голову в мою сторону и бросил:
– На дыбу его!
Глава 13
– Стойте, Ваше Сиятельство! Какие письма я вас спрашиваю! – крикнул я ему вдогонку.
– Откуда меня знаешь? Кто указал? – сурово спросил меня князь – кесарь. Глаза его медленно наливались яростью.
– Никто! Сам догадался! – я попытался поудобнее поставить ноги на пол.
– Вот и хорошо! Сейчас мы узнаем, о чем ты еще догадался и о чем еще догадаешься! Больно уж дерзок и болтлив, как я посмотрю. На дыбу его!
Князь вышел. Его подручные молча отстегнули меня от кольца и, подталкивая, вывели из камеры.
Судя по всему, дальнейшая моя судьба не сулила мне ничего хорошего. Окончить жизнь на дыбе или даже потерять на ней здоровье не входило в мои планы. Более того, все это как раз резко расходилось с моими целями.
Я хотел задействовать князя-кесаря в моей легализации и снятии с меня всяких вздорных и непонятных для меня обвинений, которые успел нахватать предыдущий хозяин моего тела.
Но сделать я это хотел по-хорошему, так сказать, выясняя и снимая все недоразумения во время мирных переговоров. Ромодановский захотел по-плохому, причем для меня. Что ж, будет ему по-плохому, - только для него.
Но для этого надо сначала притупить бдительность моих конвоиров. Прикинемся испуганным и павшим духом юношей. Благо обстановка располагает.
Выйдя в коридор, мы спустились еще на пару этажей ниже. Здесь был уже совсем сырой коридор, в который выходили четыре обитые металлом двери. В одну из них меня втолкнули.
Дверь вела в довольно просторную комнату без окон. Отсутствие дневного света компенсировалось десятком факелов. Они не только освещали комнату, но вместе с жаровней давали и кое-какое тепло.